Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

ТЕМА: Пока без названия

Пока без названия 30 янв 2016 03:07 #89852

  • 67rus22
  • 67rus22 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Мастер
  • Мастер
  • Сообщений: 212
  • Репутация: 24
  • Спасибо получено: 463
Есть просьба к форумчанам - кто сможет помочь в создании карты Кроная ( :cheer: ) напишите в личку. Есть идея и наброски, но в данном вопросе руки растут не из того места :blush:
ЗАРАНЕЕ СПАСИБО!!!

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Мне "Узи" - единственный друг
Опора, Надежда и Сила.
Уродов так много вокруг!
Патронов бы только хватило...

Пока без названия 06 март 2016 23:33 #91031

  • 67rus22
  • 67rus22 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Мастер
  • Мастер
  • Сообщений: 212
  • Репутация: 24
  • Спасибо получено: 463
В очередной раз Сергей пожалел об отсутствии часов. По ощущениям землянина, утро едва занималось, до полного рассвета было еще далеко, но ночь уже активно сдавала позиции – на расстоянии полусотни шагов вполне можно было рассмотреть окрестности.
Спутники расположились на окраине рощи, с тревогой всматриваясь в предутреннюю мглу, напряженно вслушиваясь в непонятные шорохи.
Инира порывалась двинуться навстречу неизвестному, но Евстигнеев предложил подождать в укрытии, и теперь молодые люди занимались одним из самых нудных дел – ждали.
Гости показались неожиданно: еще пару секунд назад среди каменных нагромождений было пусто, как вдруг, словно по волшебству, проявилась странная процессия, вызвавшая в душе мужчины устойчивое чувство дежавю.
Ночных бродяг было девять, но по косвенным признакам Сергей определил, что трое из них бредут к столь гостеприимной роще не по своей воле.
Сумерки удачно скрадывали детали, но спутники смогли рассмотреть путы, стягивающие руки пленников.
– Изгои, – прошептала Инира. – Возвращаются из набега. Судя по всему успешного, но и их там изрядно потрепали, смотри, двое еле ноги волочат. Раненые, наверное.
Идущий первым незнакомец резко остановился и поднял вверх сжатый кулак, что-то прошипев своим спутникам. Караван замер, и землянин неожиданно для себя осознал, что значит «отряд ощетинился» - в руках аборигенов появилось оружие, ночные гости мгновенно приготовились к бою.
Только сейчас, когда изгои остановились, Евстигнеев понял, что означали слова спутницы о полукровках-мутантах. Все шестеро бродяг были абсолютно не похожи друг на друга, лишь отдаленно напоминая людей. Черты лиц, если это можно было назвать лицами, скрывали сумерки, но фигуры изгоев носили следы изменений – непропорционально большие или маленькие головы, перекошенные плечи, искривленные спины и конечности, ночные гости словно сошли с фантастической картины постапокалипсиса, каким его рисовали в начале двадцать первого века на матушке Земле.
Подавший знак абориген, по всей видимости являвшийся старшим группы, громко вдохнул воздух, а затем, безошибочно показав в сторону укрывшихся спутников, снова что-то прошипел.
Диспозиция отряда резко поменялась: один из изгоев быстро шагнул к пленникам и, ударами древка короткого копья, заставил несчастных встать на колени. Двое других направились к роще с явным намерением поближе познакомиться с затаившимися молодыми людьми.
– Слушай сюда! – Сергей ощутил волну адреналина, мгновенно перестроившую настроение на боевой лад. – Что бы ни случилось, ты не должна выходить к ним навстречу! Твоя задача – держаться от них на расстоянии, поняла? Я все сделаю сам, для меня главное, чтобы ты не пострадала, ясно?
Инира кивнула, не успев изумиться изменениям, произошедшим со спутником, и отчетливо вспомнив, каким этот молодой парень предстал перед ней при первой встрече. Сьер снова стал похож на опасного хищника, пугая и одновременно завораживая девушку своим поведением.
Евстигнеев не стал дожидаться, пока изгои вломятся в рощу. Встав в полный рост, мужчина обнажил трофейные «топорики» и шагнул навстречу мутантам.
– Ну что, Квазимоды, потанцуем? – предвкушение боя изменило голос, реплика землянина больше походила на рычание.
Приближающиеся изгои переглянулись, а затем молча бросились навстречу Сергею, занося для удара оружие – дикую помесь дубины и каменного топора.
По опыту первого боя в этом мире капитан Евстигнеев решил, что искусство фехтования в Кронае находится в зачаточном состоянии, поэтому землянин был абсолютно уверен в своих силах.
Скользнув вправо, навстречу одному из нападавших, мужчина уклонился с плоскости удара, одновременно рубанув клинком, находящимся в левой руке, точно под подбородок противника.
Гвардии старший прапорщик Штоколов мог бы гордиться своим учеником. Все движения Сергея были четко выверены, капитан не оставлял противникам ни одного шанса.
Второй противник даже не успел нанести удар, когда «топорик» землянина, смачно хрустнув, вонзился ему в висок. Не став терять времени на высвобождение застрявшего клинка, Евстигнеев, выпустив рукоять, рванулся к оторопевшим мутантам.
Ярость кровавой пеленой накатила на землянина, погасив рассудок…

***

Сказать, что Малиэль* (Дословно с эльфийского – Дочь войны) была в ярости – сильно преуменьшить всю степень состояния воительницы. Хотя по выражению лица лесного эльфа сложно судить об эмоциях, знающим людям хищно раздувающиеся на вдохе ноздри и слегка подергивающиеся кончики заостренных ушей могли поведать достаточно.
Но ни один физиономист не смог бы распознать, что за холодной маской презрительной фурии, буквально излучающей ярость, прячется Страх…
Гордая эльфийка боялась… Причем боялась того, к чему готовилась всю осознанную жизнь – Смерти.
Совсем недавно по меркам бессмертных, всего чуть больше четырех весенних декад назад, Малиэль осознала себя как представительницу расы эльфов в одном из игровых пространств Кроная.
На Земле подобный феномен получил название Срыва, но в цифровых мирах Кроная, по необъяснимой причине, высшие силы сыграли злую шутку: сознание людей не оцифровывалось, а вот искусственный интеллект «обретал душу»…
Персонаж «рейнджер гвардии Зеленого Листа – Малиэль» отыгрывал старенький ИскИн, боэтому базовое поведение Неписи не отличалось сложными поступками. Эльфийка, согласно легенде, патрулировала подступы опушки родного леса, уничтожая любого не-эльфа, пытающегося проникнуть на земли лесного народа.
Согласно сценария игры игрокам не предоставлялся выбор расы, по умолчанию определенной как «хуманы», а вот противниками игроков выступал весь набор фэнтезийно-магического эпоса: эльфы, орки, тролли, гоблины, гномы…
В памяти Малиэль не отложилось, что именно произошло…
Просто в один из дней эльфийка испытала необыкновенное чувство эйфории, вогнав стрелу в затылок «ненавистного хумана», занимавшегося собирательством редких трав на одной из полян Запретного леса.
Системный сбой настроек поведения игрового персонажа прошел незамеченным, и, через пару месяцев, участок патрулирования Малиэли превратился для игроков в непроходимый квест. Осознавшая себя воительница быстро переросла по уровню все требования текущей локации, постоянно изменяя манеру поведения, виртуозно выполняя основную задачу, заданную программой – охрана эльфийских земель от пришлых.
Процесс одушевления игровых персонажей нарастал, и вскоре все приграничные с людскими владениями леса охранялись рейнджерами гвардии эльфов, сломавшими шаблон игровых настроек.
Вместе с общими изменениями поведения, Нелюди начали осознавать свое отличие от игроков-людей, тем самым все более сплачиваясь в Лесную Империю, Подгорные Королевства, Степные Ханства, причем, именно Ненависть к людям позволила различным расам сплотиться и нанести удар.
Малиэль прекрасно помнила первые дни Слияния миров…
Те сладкие мгновения, когда каждая стрела находила цель, каждый бой позволял отомстить ненавистным хуманам за годы виртуального рабства. Мысль о том, что именно хуманы создали мир Фантазии, даже не посещала голову эльфийки. Девиз, провозглашенный Первым Лесным Императором, ОЧИСТИТЬ МИР ОТ ЛЮДЕЙ, долгие годы занимал все мысли воительницы.
Малиэль не признавалась никому, что для столь ярой ненависти к людям лично у нее есть еще одна немаловажная причина.
Едва осознавшая себя эльфийка, патрулируя лес, встретилась с молодым полукровкой – по сценарию игры, одним из квестов для игроков было убить незаконнорожденного сына Императора людей и эльфийки, тем самым предотвратив гражданскую войну и раскол Империи.
Его звали Артасар – рожденный править
Судьба отмерила молодым Нелюдям всего четыре дня, но эти дни стали самыми счастливыми в жизни воительницы. Эти дни позволили понять, что значит Любить.
Казалось, что счастье будет вечным, все мысли о войне, о смерти отошли на второй план. Юная душа Малиэль буквально купалась в волнах восторга и радости неизведанного чувства, когда грязные сапоги «ненавистных хуманов» растоптали хрупкую мечту.
Их было семеро. Пять мужчин и две женщины.
Высокоуровневые игроки топового клана выполняли квест, выданный Императрицей. То, что для людей-игроков было игровым моментом, для эльфийки превратилось в трагедию.
Артасар умирал долго…
Один из «хуманов» был магом-лекарем, постоянно подлечивая полукровку, пока двое стерв упражнялись в метании ножей в прибитое к дереву тело, давая советы остальным «как именно развлечься с остроухой сучкой»…
Связанную Малиэль долго насиловали, заставляя гордую эльфийку молча плакать от боли и унижения…
Игрокам было невдомек, что непись может плакать из-за умирающего друга, а не от насилия.
Избитая, униженная, ошалевшая от горя воительница была прибита к дереву рядом с обезглавленным Артасаром (голова полукровки была доказательством выполнения квеста), тело которого постепенно исчезало, растворяясь в цифровом пространстве. В отличие от игроков, осознавшие себя персонажи не имели возможности возродиться. Глобальный сбой игровых алгоритмов лишил одушевленных Неписей вечной жизни, пугая юные души существ ужасом Посмертия.
Словно издеваясь над измученной эльфийкой, маг-лекарь сотворил заклинание, подлечивающее девушку каждые пять-шесть вдохов, после чего хуманы ушли.
Малиэль выжила. Патруль сородичей наткнулся на распятую воительницу в сумерках, когда заклинание хумана уже прекратило свое действие, и жизнь едва теплилась в изувеченном теле.
С тех пор среди эльфов не было более ярого ненавистника людей.
Прошедшие годы излечили телесные раны. Память о физическом насилии покрылась пеплом забвения, но угли ненависти в душе воительницы ярко тлели: стоило только закрыть глаза, в памяти вставал образ Артасара – ярко голубые глаза, неровно обрезанные, но такие мягкие, вьющиеся волосы оттенка меда, хрипловатый голос… Руки девушки снова стискивали лук, вновь хотелось выплеснуть ярость.
Вспышки ярости привели к тому, что воительницу сначала исключили из гвардии, а потом и вовсе сослали в один из пограничных гарнизонов, лишив всяческих перспектив карьерного роста.
Боевые друзья и подруги Малиэли по началу Войны Гнева уже давно ходили в высоких чинах, кое-кто даже обзавелся детьми, а Дочь Войны, вместе с такими же попавшими в немилость правящей верхушки эльфами, охраняла границы одного из отдаленных от столицы лесных княжеств.
Служба в гарнизонной крепости тянулась уныло, в настоящее время Лесовики – как прозвали соседи эльфов – пытались укрепить занятые позиции, тратя основные усилия на внутри клановые разборки, нежели занимаясь экспансией.
Гибель Первого Лесного Императора в Войне Гнева дала повод междоусобным распрям, разбив Лесную Империю на несколько княжеств. Общее управление осуществлялось советом князей, но последнее собрание советы прошло уже три года назад, с тех пор каждое княжество жило своей жизнью, все глубже вживаясь в реалии смешанного мира Кроная.
Неожиданно оказалось, что единственная раса, способная не только воевать, но и созидать – это люди. Кроме того, перед переселенцами из игровых миров во весь рост встала проблема добычи пропитания. Результатов охоты и зачатков животноводства не хватало на всех, поэтому эльфы быстрыми темпами стали изучать сельское хозяйство, привлекая к этому (чаще насильно) оставшихся в живых «хуманов».
Статус у людей в эльфийских поселениях был одним из самых низких, что никак не способствовало скачкообразному росту количества пищи. Поэтому эльфы решили кое-что поменять.
Людям было позволено основывать свои поселения на эльфийских землях, при этом людские поселки облагались налогом, собираемым продуктами питания. В ответ эльфы обязались охранять людские поселки и выступать судьями в спорах.
Избранная политика начала приносить плоды уже через пару месяцев.
Но такое положение дел абсолютно не устраивало Малиэль.
Князь Дома Утренней росы не стал вникать в причины столь ярой ненависти воительницы, и девушка, неожиданно для себя оказалась сосланной в гарнизон, охранявший лесное княжество со стороны Диких Пустошей.
Три долгих года Малиэль честно несла службу на границе, оттачивая мастерство маскировки и стрельбы из лука, участвуя в редких стычках с Изгоями-полукровками и совершенно не задумываясь над будущим.
Но Судьба вновь приготовила испытание.
Дозор эльфов, в который входила воительница, подвергся дерзкому нападению Изгоев в неожиданный момент – мастеров лесной маскировки застали врасплох на переправе через один из неглубоких лесных ручьев.
В самом начале схватки Малиэль получила удар по голове и потеряла сознание, что впоследствии позволило девушке остаться в живых. Вместе с воительницей в плен угодил Ридаэрон (Дословно с эльфийского – Копье Закона), молодой лучник, вышедший в свой первый дозор.
Изгои крепко связали пленников, оставив свободными ноги, и направились к Пустошам.
На следующий день, когда до начала Пустошей оставалось совсем немного, отряд Изгоев снова столкнулся с эльфами, однако в этот раз бой для полукровок оказался менее удачным. Лесовиков было всего четверо, но мутанты потеряли шестерых убитыми и двоих ранеными, прежде чем смяли сопротивление эльфийского дозора. Один из рейнджеров был взят живым, после чего присоединился к скорбной процессии пленников.
Спасибо сказали: Undead, ValeriySH, ma_beast

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Мне "Узи" - единственный друг
Опора, Надежда и Сила.
Уродов так много вокруг!
Патронов бы только хватило...

Пока без названия 20 апр 2017 16:22 #96886

  • 67rus22
  • 67rus22 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Мастер
  • Мастер
  • Сообщений: 212
  • Репутация: 24
  • Спасибо получено: 463
Изгои торопились. Для эльфийки была полной загадкой настоящая цель рейда мутантов, но, судя по поведению конвоиров, Малиэль поняла – рейд был успешным. Двое суток маленький караван двигался с сумасшедшей скоростью, даже прием пищи осуществлялся на ходу.
Девушка даже не сразу осознала, что отряд двигается по Диким Пустошам, только когда вожак Изгоев скомандовал привал, эльфийка смогла заставить себя осмотреться и ужаснуться: вокруг простиралась холмистая равнина, усеянная валунами различных размеров, с пробивающейся кое-где травой. Еще ни разу за время службы в приграничье воительница не оказывалась так далеко на территории врага. Сквозь изнуряющую усталость на девушку навалилась тоска по родному лесу. Кое-как устроившись на камнях, Малиэль попыталась заснуть и, к удивлению, у нее получилось…
Жестокий пинок под ребра рывком выбросил девушку из сна, задыхаясь от боли и ярости эльфийка поднялась на ноги, попутно пытаясь хотя бы немного размять затекшие руки – мутанты не удосужились даже ослабить путы.
Отряд выдвинулся в путь, несмотря на темноту ночи, накрывшую Пустоши. Малиэль неплохо видела в темноте, но с огромным трудом держалась на ногах из-за жажды и накопившейся усталости. Изгои подгоняли пленников жесткими ударами и пинками, но скорость продвижения сильно снизилась. Покрывало ночи заметно посерело, утро постепенно вступало в свои права, когда Малиэль смогла рассмотреть впереди небольшую рощу, давшую надежду на отдых и утоление жажды. Неожиданно вожак полукровок остановился и тягучая, монотонная, давившая на нервы обстановка плена сменилась фейерверком событий, кардинально изменивших жизнь эльфийки.
Из рощи неторопливо вышел Он… Каждое Его движение говорило о мощи и силе… Благодаря зачаткам магии Малиэль могла видеть, хотя и с напряжением сил, оттенки ауры, но Его аура настолько пылала, что рассмотреть этот золотой огонь не составляло никакого труда. Незнакомец хищной кошкой бросился на Изгоев – каждое Его движение было напитано мощью и опасностью для противников. В этот момент эльфийку словно пронзила молния узнавания, не веря своим глазам девушка наблюдала за схваткой:
- Артасар?.. – успела прошептать воительница, прежде чем сильный удар взрывом погасил ее сознание.

***

… Вжик-вжуух… Вжик-вжуух…
Сергей с остервенением водил камнем по лезвию «топорика», не замечая, что изделием незнакомого кузнеца уже вполне можно бриться. Евстигнеев злился.
Впервые за свою жизнь мужчина потерял хладнокровие, с головой окунувшись в ярость боя. В памяти Сергея отложились только отдельные картины схватки, а если выражаться точнее, то – избиения полукровок-мутантов. Изгои не имели ни единого шанса против капитана, но, не сумев дать отпора напавшему, с лихвой отыгрались на пленниках. Из троих несчастных в живых осталась только девушка, но и той достался сильный удар по голове, вследствие чего спасенная пребывала в беспамятстве.
Инира громко ругалась, рассмотрев, кого именно удалось спасти. «Остроухая тварь» было самым безобидным эпитетом в адрес избитой эльфийки. Юная жрица даже пыталась пнуть спасенную, но, отошедший от боя, Сергей так рявкнул на раздухарившуюся девчонку, что весь остаток дня аборигенка не произнесла ни слова.
Собрав нехитрые пожитки, запасшись водой, путники скорым шагом покинули место схватки, углубляясь в Пустоши, причем спасенную эльфийку Сергею пришлось нести на спине.
Весь день путешественники пробирались среди каменных нагромождений, делая короткие остановки на утоление жажды и голода.
Свет дня начал меркнуть, когда беглецы набрели на заросли кустарника, зажатые между громадными валунами, и обессилевший Сергей объявил остановку на ночлег.
Нахохлившаяся Инира тут же занялась сбором хвороста для костра, а Евстигнеев, аккуратно уложив эльфийку на землю, в изнеможении упал рядом.
Немного переведя дух, мужчина попытался осмотреть пострадавшую, но кроме большой шишки на голове, нескольких синяков и ссадин не обнаружил никаких повреждений.
Когда Сергей попробовал попросить Иниру осмотреть спасенную, юная жрица фыркнула и отрицательно мотнула головой, тем самым обрывая так и не начавшийся разговор.
«Ну и хрен с тобой, Золотая Рыбка!» - буркнул Евстигнеев, и присев на один из камней занялся оружием.
Так как воды было в обрез, чистить клинки от засохшей крови пришлось землей, после чего мужчина, вооружившись подходящим камнем, стал править лезвия.
Совершая монотонные действия, Сергей, не обращая внимания на неприятный скрежет, пытался осмыслить утренние события. Капитан злился. На себя, на Изгоев, на нахохлившуюся Иниру, но постепенно понимал, что причиной срыва, скорее всего, явилось изменение физического и психического состояния самого землянина. Истинным виновником произошедшего автоматически становился тот самый Аэр, загадочный Хранитель, чьей волей землянин очутился в этом мире.
Евстигнеев вдруг осознал, что уже не является капитаном спецназа, калекой или игроком Друмира, а постепенно превращается в кого-то другого, абсолютно незнакомого. Другой человек на месте Сергея мог бы испугаться происходящего, но закаленный жизнью характер землянина отмел страх в сторону, поднимая в душе мужчины волну злости.
Процесс самокопания был прерван самым бесцеремонным образом – Инира буквально подсунула под нос спутника его порцию ужина.
- Инира, постой! – Сергей постарался вложить в свой голос максимум нежности. – Я хочу извиниться за свое поведение. Но ты тоже должна меня понять: я не испытываю ненависти к этой девушке…
- И зря! Ты просто не знаешь на что они способны! Они!...
- Стой! Стой!!! Успокойся! – Евстигнеев поднялся с валуна и шагнув к спутнице, мягко взял ее за руку. – Я прошу тебя – успокоиться и трезво взглянуть на происходящее. Мы ее спасли. Она нам обязана. Возможно, она сможет нам помочь, но только при условии, если поймет, что мы ей не враги. Как бы ни было трудно, постарайся сдерживать свои эмоции…
- Хорошо, - голос Иниры был едва слышен. – Я постараюсь… Только больше не кричи на меня, ладно?
- Договорились!..
Не осознавая, что делает, Сергей, неожиданно для себя, сделал еще один шаг к девушке и… обнял ее, нежно прижав к себе. Юная жрица напряглась, но через мгновение доверчиво прильнула к груди спутника.
Где-то на краешке сознания мужчины мелькнула мысль о том, что прежде чем обнимать красивую девушку – не мешало бы принять водные процедуры, но приятные ощущения от объятий поглотили так и не успевшее сформироваться смущение.
Идиллия была прервана громким стоном эльфийки – спасенная пленница пришла в себя.

***
… Багровая темнота…
…Даже легкое движение ресниц вызывает жгучую боль, пульсирующую в висках…
В памяти всплывают обрывки воспоминаний – вдруг, резко, словно вспышкой, перед глазами встает неясный силуэт – Он рядом!
Малиэль попыталась сесть, но земля словно вздыбилась, заставив воительницу, с громким стоном повалиться на бок.
- Осторожно! Не делай резких движений, тебя сильно ударили по голове! – голос был знаком и незнаком одновременно. Сквозь пелену боли эльфийка пыталась рассмотреть бросившегося к ней незнакомца, не сразу осознав, что мужчина обращается к ней на общем языке.
Вместо главного вопроса «КТО ТЫ?» с уст измученной девушки сорвалось грубое ругательство, смешанное из слов гномьего и орочьего языков, от которого покраснели бы даже пираты с восточного побережья, числившиеся изрядными сквернословами.
Всплеск злости помог. Малиэль вдруг поняла, что багровая темнота – всего лишь ночные сумерки, слегка подсвеченные огнем небольшого бездымного костра. Незнакомцев было двое, причем второй, поменьше ростом и тоньше в кости, даже не пытался приблизиться к силящейся подняться эльфийке. Ребенок?
Второй наоборот, сидел на корточках совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Абсолютно лысый, плотно сбитый мужчина дружелюбно улыбался, глядя на воительницу.
Ненавистный хуман!.. Как Малиэль могла так ошибиться? В нем не было ни капли общего с образом Артасара. Девушка снова выругалась, насылая на незнакомца все известные ей кары.
Мужчина вдруг рассмеялся, заставив эльфийку вздрогнуть, и, повернувшись к напарнику произнес:
- Да уж… Я смотрю эльфы действительно своеобразный народ. Ей почти череп проломили, я, понимаешь, жизнью рисковал, ее вытаскивая, а она желает мне разделить постель с горным троллем, поедая при этом кал каких-то шушпанов…
Второй незнакомец фыркнул, и Малиэль поняла, что это женщина.
- Вот, что, дорогуша, давай договоримся, ты больше не ругаешься, а мы тебе помогаем – лечим, кормим, защищаем… Хотя бы до той поры, пока ты сама не будешь в состоянии постоять за себя. Договорились?
Эльфийка, неожиданно для себя, осознала, что ярость и ненависть вдруг отступили, под воздействием добродушия чужака. В очередной раз девушку ошеломило понимание, что хуман обращается к ней на АНВАЛАМБЕ (дословно с эльфийского – истинная речь, самоназвание эльфийского наречия).
- Кто ты? – пульсирующий в мозгу вопрос все же прозвучал.
- О не-е-ет! На этот вопрос сначала ответишь ты! Но сначала, я предлагаю тебе немного подкрепиться.
С этими словами чужак протянул Малиэли кусок лепешки, на котором, излучая умопомрачительные ароматы, медленно остывала изрядная порция мяса.
Стараясь двигаться медленно и аккуратно, не хватало еще показать хуманам свою слабость, эльфийка приняла угощение. Немалых трудов стоило девушке неторопливо откусить небольшой кусочек лепешки и начать медленно жевать – тело не могло понять, почему нельзя целиком запихать в рот всю порцию…
Незнакомец усмехнулся и отошел в сторону, занявшись перебором вещей, небрежно сваленных у костра, тем самым позволив Малиэли сосредоточиться на еде, а не на нормах поведения.
Женщина-хуманка, к облегчению эльфийки, продолжала заниматься своими малопонятными делами, не обращая внимания на освобожденную пленницу.
А освобожденную ли?
От этой мысли Малиэль даже перестала жевать, но затем, осмыслив свое положение (отсутствие пут, дружелюбное отношение незнакомцев), снова принялась за еду, даже развеселившись собственным мыслям.
Тем временем мужчина-хуман колдовал над горкой вещей перекладывая их с места на место.
Эльфийка едва успела справиться с трапезой, как незнакомец снова оказался рядом, протягивая воительнице булькающую флягу. Промедлив несколько мгновений, Малиэль взяла емкость. Вода показалась на удивление вкусной, но, опасаясь подвоха со стороны хуманов, эльфийка буквально заставила себя оторваться от напитка.
- Ну что, теперь поговорим? – незнакомец удобно расположился напротив пленницы (Малиэль не ожидала от хуманов ничего хорошего, решив для себя, что Судьба всего лишь сменила одних угнетателей на других).
- Мне нечего тебе сказать, - воительница не собиралась поддаваться на показную добродушность непонятного человека. Каждое действие незнакомца сбивало эльфийку с толку, вызывая волны ярости, но Малиэль прекрасно понимала, что в текущих условиях она абсолютно беспомощна против воина,а в том, что сидящий перед ней хуман был воином девушка не сомневалась.
- Тогда начнем с другой стороны, - мужчина в очередной раз улыбнулся. – Меня зовут Сьер, девушка, притворяющаяся спящей, откликается на имя Инира. Теперь твоя очередь…
- К чему тебе мое имя, хуман? – бессильная злость снова выплеснулась наружу. – Хочешь поиздеваться? Лучше убей меня, иначе наступит миг, когда ты расслабишься, и я перережу глотки вам обоим!
- А вот это ты зря, - на мгновение Малиэли стало неловко за свой порыв, настолько явно в словах представившегося Призраком прозвучала горечь и досада. – Ответь мне, Эсса (Эсса – обращение к незамужней девушке благородного сословия, принятое в Клановых домах эльфов), что ты знаешь о нас, о тех, кого ты презрительно называешь – хуманами? Для тебя мы как хищные звери с повадками падальщиков – мерзкие, но опасные?.. Я не знаю, кто из людей так сильно насолил тебе, но ни мне ни Инире твоя жизнь не нужна…
Мужчина глубоко вздохнул и, уже не глядя в сторону Малиэли, произнес:
- Зная ваши обычаи, я не стал гадать, поэтому СВОЕ оружие ты заберешь сама* (В традициях лесных эльфов – привязка личного оружия каждому воину. Утратив личное оружие, воин понижался в статусе до момента приобретения, изготовления либо получения в дар Личного оружия. Предложить эльфу-воину оружие другого эльфа для использования – тяжелое оскорбление. Исключением является дар – когда владелец дарит свое оружие другому эльфу. Как правило, такие дары делали командиры подразделений особо отличившимся воинам.). Когда рассветет, наши пути разойдутся. Я надеюсь, у тебя хватит ума не пытаться напасть на нас, в противном случае – я тебя не пожалею…
От тона, которым была произнесена фраза, у эльфийки пробежал холодок по спине, но гордость, пусть и бывшего, гвардейца лесного народа вкупе с ненавистью к хуманам едва не позволили воительнице совершить очередную глупость. Малиэль зажмурилась, подбирая самые оскорбительные эпитеты в адрес человека и… осеклась.
Перед внутренним взором обескураженной девушки яркими красками пылал силуэт. Эльфийка не сразу поняла, что видит ауру сидящего на камне человека (а человека ли?).
Считая разговор законченным, мужчина поднялся и направился в сторону костра.
- Постой! Я… Прошу… Простить мою невоспитанность… - слова с огромным трудом срывались с губ, Малиэль почувствовала, что от напряжения вот-вот снова рухнет в беспамятство. – Мое имя – Малиэль…
Сьер-Призрак, повернувшийся на оклик, кивнул и, вновь удивив эльфийку знанием лесных обычаев, сказал:
- Прошу Дух Леса хранить тебя, эсса Малиэль* (Церемониальная фраза, принятая в обычаях эльфийских домов, означающая, что собеседник признает тебя другом и союзником. Также несет в себе смысловой посыл, что собеседник не направит против тебя оружие). Отдыхай, нам будет о чем поговорить утром. Я буду охранять.
Мужчина шагнул в темноту, сразу став невидимым для глаз, но эльфийка несколько мгновений «видела» внутренним взором яркую ауру загадочного существа, внешне очень похожего на хумана. На фоне ауры Сьера, аура Иниры едва светилась, поблескивая голубыми искрами.
Неожиданно для себя лесная воительница осознала, что не чувствует опасности и угнетения, давившие на плечи последние дни. Откуда-то появилась уверенность, что все будет хорошо, и теперь не надо опасаться – врагов рядом нет…
«Кто же он? Да и хуманка не так проста…» - с этими мыслями Малиэль уснула.
…Утром поговорить не удалось.
Целая вереница последующих событий заставила невольных спутников отложить серьезный разговор «по душам» на довольно долгий срок.
Словно маленький камешек, попавший на снежный склон, по мере движения, Сергей буквально притягивал к себе события, обещающие большие перемены миру Кроная.
Сам виновник даже не подозревал о начинающемся закручиваться вокруг водовороте событий. Молодой человек бесшумно обходил стоянку, охраняя сон спутниц, тщетно пытаясь прогнать из головы запавшую в душу картину: темные, почти черные глаза миндалевидной формы, приподнятые к вискам, слегка выдающиеся скулы, точеный носик…

***

Ночь выдалась теплой.
Сергей не стал будить Иниру, решив, что девушке нужно хорошенько отдохнуть, тем более, что сам не чувствовал усталости, несмотря на насыщенный событиями и нагрузками день.
Больших усилий стоило землянину отвлечься от романтического настроения, но подсознание снова и снова подбрасывало картинки, выхваченные из памяти: Инира умывается, улыбается, едва сдерживая слезы, рассказывает о Кронае…
«Да что такое? – злился Сергей. – Совсем «играй гормон» расшалился!» И вновь начинал неслышно нашептывать строки Устава, не забывая «мониторить» обстановку.
Ближе к утру мысли офицера перестроились на новую спутницу. Загадочная эльфийка могла стать полезной маленькому отряду, но могла и принести много проблем. Когда в ознакомительной беседе строптивая нелюдь окончательно «пошла в отказ», мужчина решил было расстаться с неудобной спутницей, но спасенная неожиданно переменила решение, назвав свое имя. Сергей не стал напирать, доверившись принципу «утро вечера мудренее».
А утро не задалось…
Когда ночная тьма начала отступать, сменяясь серостью предутренних сумерек, офицер ощутил непонятную тревогу. Поудобнее перехватив дротик, землянин отправился на обход лагеря, на пару десятков шагов удалившись от костра.
Довольно ловко ступая по россыпи камней, Сергей на мгновение отвлекся, глядя под ноги, как вдруг, словно током, землянина пронзило острое чувство опасности. Время замедлилось, когда офицер, поднимая взгляд, попытался перекатом уйти в сторону. Вспышкой фото перед глазами мужчины застыла картина нападения.
На фоне едва проступивших из сумерек валунов смазанными тенями выделялись фигуры трех нападавших, один из которых успел выпустить стрелу из массивного лука в сторону Сергея.
Землянин буквально завис в воздухе, четко понимая и оценивая, что происходит вокруг, словно все вокруг замедлилось во много раз, а разум офицера продолжал действовать в обычном режиме.
Не успевая удивиться, Сергей отметил, что стрела хоть и очень медленно, но все-таки двигается в его сторону, однако острому наконечнику не суждено повстречаться с телом землянина, поскольку офицеру удалось уйти с траектории выстрела.
Стоило руке мужчины коснуться земли – время снова вернулось в обычное русло.
Сергей оценил, что нападавшие двигаются очень быстро и, явно, не стремятся к переговорам, пытаясь как можно быстрее лишить землянина жизни.
Выбросив из головы ненужные в данный момент мысли и вопросы, мужчина бросился навстречу нападавшим, чудом увернувшись от очередной выпущенной стрелы.
Крутанувшись волчком, используя инерцию, Сергей, словно дубиной, размашисто ударил дротиком стремительно надвигавшегося противника. Нападавший успел заблокировать удар блеснувшим в сумерках клинком, но материал, из которого был изготовлен неказистый снаряд кхолтов, сыграл на руку землянину. В точке встречи с клинком нападавшего древко дротика переломилось, в результате чего неизвестный чувствительно схлопотал по ребрам отломившейся частью оружия Сергея. С сиплым всхлипом первый противник упал на четвереньки, судорожно пытаясь вздохнуть, словно рыба, выброшенная на берег.
Только теперь Сергея осенило, что нужно подать сигнал спутницам. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о лаврах Юлия Цезаря, умевшего одновременно делать множество дел, когда землянин разом метнув в лучника обломок дротика, танцевальным па увернувшись от атаки мечом второго нападавшего, левой рукой выхватив «топорик» из-за пояса оглушительно засвистел, словно былинный Соловей Разбойник.
Неожиданностью для офицера стало то, что нападавшие, в отличие от кхолтов и изгоев, не просто имели представление о фехтовании, а на голову превосходили Сергея во владении длинным клинком. Противник не давал землянину ни единого шанса, постоянно заставляя уворачиваться и защищаться от стремительных атак, в то время как лучник, наложив очередную стрелу, замер в полутора десятках шагов от места схватки.
«Используй преимущество противника, превратив его в недостаток» - отчетливо раздался в голове Евстигнеева хрипловато-насмешливый голос оставшегося далеко в прошлой жизни, гвардии старшего прапорщика Штоколова, заставив Сергея изменить манеру боя.
Преимущество нападавшего было в длине клинка. Крутя петли и восьмерки, неизвестный держал землянина на дистанции, не давая возможности перейти в атаку. Каждый раз, когда капитан готов был атаковать, со стороны противника следовал резкий жалящий укол, заставляющий Сергея снова разрывать дистанцию, причем делать это нужно было, не забывая о лучнике, да и первый противник почти оклемался и с минуты на минуту мог присоединиться к напарнику.
Евстигнеев не стал мудрить. Опыт рукопашных схваток подсказал землянину «удивить, значит – победить».
Шаг назад, для разрыва дистанции, переброс «топорика» в левую руку (как бы пригодился сейчас второй «топорик», но он остался у костра, а у «вишни» длины и массы не хватает…), смещение в сторону от рубящего удара, перехват оружия обратным хватом, шаг вперед и – момент истины!
Нападавший попался на повторении. Как только землянин шагнул вперед, противник резко выбросил руку с мечом, нанося опасный укол в верхнюю часть туловища. Но если раньше Сергей в такие моменты уворачивался и рвал дистанцию, то теперь офицер встретил укол жестким блоком клинка, отводя направление удара в сторону, заставив противника «провалиться». При этом землянин одновременно ударил с правой.
Эльфу (а то что, нападавший был именно эльфом, Сергей понял, наконец-то детально рассмотрев противника) не хватило буквально мгновения. Остроухий уже начал движение в сторону, пытаясь изменить вектор атаки, когда кулак землянина смачно впечатался ему в челюсть, отправив в глубокий нокаут.
Звон выпавшего из руки эльфа меча был заглушен громким женским криком, раздавшимся со стороны лагеря.
- Инира! – закричал Сергей и попытался броситься на помощь спутнице, не обращая внимания на угрозу от оставшихся противников.
Но новая напасть появилась совсем с другой стороны.
Между валунами вдруг стало тесно от количества фигур, облаченных в подобия маскировочных халатов (рассвет все набирал силу, давая возможность рассмотреть нападавших). Один из вновь прибывших резко выбросил руку в сторону землянина, и Евстегнеев покатился по земле, запутавшись в тонкой, но очень прочной сети.
- Не убивать! Хуман пригодится! – раздалась команда на АНВАЛАМБЕ.
Сергей в ярости зарычал и рванулся, когда удар по голове отправил землянина в темноту беспамятства.
Спасибо сказали: Undead

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Мне "Узи" - единственный друг
Опора, Надежда и Сила.
Уродов так много вокруг!
Патронов бы только хватило...

Пока без названия 20 апр 2017 16:25 #96887

  • 67rus22
  • 67rus22 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Мастер
  • Мастер
  • Сообщений: 212
  • Репутация: 24
  • Спасибо получено: 463
После долгого перерыва на Ваш суд - продолжение, а точнее - окончание второй части... Прода пишется, но трудно и медленно:)

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Мне "Узи" - единственный друг
Опора, Надежда и Сила.
Уродов так много вокруг!
Патронов бы только хватило...

Пока без названия 08 нояб 2017 08:09 #98963

  • 67rus22
  • 67rus22 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Мастер
  • Мастер
  • Сообщений: 212
  • Репутация: 24
  • Спасибо получено: 463
Часть третья.
В поисках неведомого


С самого детства Бромах был не таким как все.
Степной Матери (Степная Мать – божество орков.) было угодно, чтобы младенец, впоследствии названный Бромахом, появился на свет на десятой весне после Великого Исхода, когда Орды орков, разбив разрозненные войска хуманов, крепко вцепились в степной край, дав достойный отпор разномастным отрядам самопровозглашенной Темной Империи.
Как большинство младенцев, увидевших свет в то насыщенное событиями время, Бромах родился слабеньким. По древним законам кочевого народа, Степь должна была решить – жить или умереть новорожденному* (Одним из обычаев принесенным орками из мира виртуальной реальности было оставлять новорожденных младенцев на ночь в степи, но более суровый климат Кроная заставил орков отказаться от этого испытания. Слишком мало рождалось детей и немногие из них переносили ночь в степи). Мать слишком ждала своего первенца, чтобы бросить сына на Волю степи. В те смутные времена, когда осознавшие себя орки начинали жить своей жизнью, многие устои и законы (являвшиеся в свою очередь всего лишь фантазиями создателей компьютерной игры) претерпели значительные изменения, а некоторые вовсе канули в лету.
Военные победы ослепили некоторых мужчин-вождей, кому-то из горячих голов пришла идея создать Степное Ханство, изменив обычаи и устои Орд-кланов. Вначале, в условиях победоносной войны с хуманами, цель создать единое государство с Великим Ханом во главе захватила очень многих. Однако все благие начинания разбились о рифы таких качеств любого разумного существа как жажда власти, зависть и глупость.
Едва закрепившись на захваченной территории, орки стали с упоением резать друг друга, не обращая внимания на внешние угрозы. Каждый малый военный вождь грезил себя Великим Ханом, а поскольку ораторское искусство никогда не числилось добродетелью среди степного народа, орки доказывали свое право силой, проливая реки крови, тем самым нарушая одну из главных заповедей Степной Матери: орк не может убить орка!
Компьютерный мир «Дюна», подаривший жизнь Оркам, создавали гениальные творцы, с любовью и доскональностью прописавшие все нюансы существования степного народа, поэтому наряду с силой и отвагой мужчин-орков, орки-женщины получили мудрость.
Немалых усилий стоило Матерям Орд созвать Сбор племен. Только увеличение стычек с недавними союзниками – Темной Империей, начавшей активную экспансию в борьбе за территории, охладило пыл военных вождей Орков.
Именно тогда родилась Карта степи, нанесенная на обработанную шкуру жертвенного вола, на которой Матери Орд совместно обрисовали границы Великой степи – нового дома степного народа, определив места кочевий каждой орде-клану.
В первый и последний раз (все Матери Орд принесли клятву, о запрете повторения обряда) была принесена великая жертва Степной Матери с мольбами о прощении и помощи своему народу.
Двенадцать военных вождей – лучшие воины орков, добровольно отдали жизни на алтаре Богини.
Степная Мать услышала.
Междоусобица прекратилась, и легионы имперцев на себе испытали всю мощь военной силы степного народа.
С тех пор каждую весну в кочевьях Орков праздновали День Матери, распевая веселые песни, устраивая силовые, но бескровные состязания, играя свадьбы.
Однако не все так безоблачно было у Великой степи (на картах соседей местность подконтрольная оркам носила название Степного Ханства, хотя никаких ханов в степи так и не появилось).
В отличие от лесовиков, имперцев и других народов, пришедших на Кронай после Слияния миров, орки достаточно терпимо относились ко вчерашним врагам – хуманам.
Под мудрым надзором Матерей Орд людям определили места для поселений, безопасные маршруты передвижения, перечень запретов и… оставили в покое.
Хотя выходцам из развитой цивилизации было непросто освоиться в условиях раннего средневековья, люди справились, сделав основной упор на развитие сельского хозяйства, животноводства и кузнечного дела. Но основным и важнейшим для пришлых занятием хуманов стала медицина. В первые годы после Слияния основные потери гости из виртуальных миров понесли не от оружия, а от болезней. Магия отказывалась работать, колдуны, шаманы, знахари и целители не могли справиться с обычной простудой, не говоря уже об исцелении тяжелых ранений от многочисленных стычек.
Орки первыми заметили способности людей и, решением Матерей Орд, заключили союз со вчерашними врагами на обоюдно выгодных условиях.
Поселения, ранее бывшие только людскими, становились все более интернациональными, постепенно стирая недоверие и расовые предрассудки.
Буйно расцвела торговля, причем орки, в основном, занимались поставкой сырья, а хуманы - неплохо наладили технологию производства орудий труда, мебели, одежды.
То, что у эльфов отдаленно получилось после изменения государственной политики, у орков образовалось само собой, вызвав зависть соседей.
Глобальная политика межрасовых отношений постепенно менялась, и теперь молодые государства стали стремиться не к расширению собственных территорий, а к улучшению качества жизни.
Мысль о том, что только люди – бывшие хозяева Кроная, могут дать толчок к развитию и улучшению жизни вновь образованных государств (начиная с обеспечения продуктами питания, заканчивая развитием технологий и медицины) пришла в умные головы практически одновременно. Если раньше, после Слияния, людей планомерно уничтожали, то теперь между молодыми государствами началась «борьба за ресурсы», причем ресурсами выступали хуманы-люди.
На Великую степь начались набеги специальных отрядов – охотников за головами, разоряющих поселки, уводящих пленников-людей на свою территорию.
Оркам это не понравилось, после чего непрочный мир с соседями превратился в постоянную череду приграничных стычек и набегов, длившуюся уже третий десяток лет.
В таких условиях людские поселения, расположенные в приграничье, постепенно превратились в солидно укрепленные городки, причем, поскольку на территории Степного Ханства жителями таких городков были не только люди, но и орки, удачных попыток захвата пленников в Степи с каждым годом становилось все меньше и меньше.
В одном из таких городков всю свою недолгую жизнь и рос Бромах-Недомерок. Поскольку рядом с поселением находился приличный водоем, дававший городку не только дополнительную защиту с одного из направлений, но и приносящий немалую толику пищевого разнообразия в виде рыбы, раков и съедобных водорослей, городок гордо носил название Приозерный.
Тридцать три прожитых весны не добавили Бромаху ни комплекции, ни силы, столь уважаемых среди сородичей, да и социальный статус молодого орка оставлял желать лучшего.
Дозорными на наблюдательных башнях несли дежурство зеленые сопляки, едва справившие четырнадцатую весну, но, поскольку Старшина гарнизона Приозерного так и не признал Бромаха полноценным воином, подняться в ранге выше «наблюдателя» Недомерку не светило.
По сравнению со средним человеком Бромах выглядел достаточно солидно, еще бы – два метра ростом, в развороте плеч в полтора раза шире самого крупного хумана поселка - кузнеца Иноста, но вот на фоне сородичей – смотрелся как боксер легковес против качка-культуриста: вроде и атлет, но внешним видом не внушает уважения.
Между тем нелегкое детство, ранняя смерть матери, постоянные подначки со стороны сверстников, пренебрежительное отношение со стороны старших не сломили, а наоборот – закалили характер и тело молодого орка. Хотя Бромах и уступал сверстникам в силе и росте, последние пять весен на состязаниях в День Матери Недомерок не проиграл ни одной схватки. Парень сумел виртуозно овладеть навыками двуручного боя на топорах и мечах, а отсутствие мышечной массы с успехом компенсировал ловкостью, скоростью и выносливостью.
В рукопашных схватках Бромах делал ставку на необычную для орков технику боя, побеждая противников за счет хитрых приемов.
В свое время никто из соплеменников не обратил внимания, как в один из дней маленького, зашуганного орчонка, размазывающего по щекам кровь из разбитого носа, вперемешку со злыми слезами поражения, вдруг пожалел один из хуманов.
Рагаст-хуман попал в Приозерный после очередного удачного набега на земли лесовиков. Судьба вдоволь наигралась с немолодым мужчиной, побросав сержанта-инструктора контактного боя сил Планетарного Порядка Кроная по материку. Потеряв семью и друзей в кровавой буре Слияния, отведав прелести неволи сначала в рудных развалах Горцев (гордо именующих себя Гномами), затем на плантациях лесовиков-эльфов, Рагаст, попав к оркам, смирился со своей незавидной участью. В Приозерном бывший сержант неожиданно для себя стал помощником костоправа, чем (к собственному удивлению) подтвердил для общины орков городка свой независимый статус. На фоне уважительного отношения со стороны нелюдей Приозерного и дружеского расположения соплеменников горечь потери в душе мужчины постепенно забывалась. Тем острее Рагаст вдруг почувствовал всю боль обиды и унижения маленького орчонка, в очередной раз побитого ватагой сверстников (уже тогда никто из одногодков Бромаха не решался на потасовку один на один, с такой яростью маленький сирота бросался на обидчиков).
Так юный орк обрел учителя и друга, сумевшего кардинально изменить жизнь отщепенца, заставив и научив Бромаха верить в себя.
Будучи сиротой, Недомерок жил при казарме гарнизона Приозерного, ежедневно исполняя обязанности по уборке помещений и уходу за экипировкой стражников, а также будучи «мальчиком-на-побегушках» для Старшины гарнизона
С того, ставшего памятным для человека и орка, дня, выполнив общинные работы, Бромах каждый вечер проводил в компании Рагаста, постигая воинскую науку, беседуя с человеком на разные темы.
Два существа, несмотря на внешние различия, стали близкими друг для друга, позволив заполнить пустоту одиночества, терзавшие эти родственные души. И если Бромах относился к человеку как к старшему брату, то Рагаст, в свою очередь, перенес на юного орка всю любовь и тепло, которое не успел передать своему погибшему сыну.
Семнадцать весен продолжалась эта дружба, практически не замеченная никем в Приозерном, но давшая результат для человека и орка, влияющий на дальнейшую судьбу. Теперь никто из соплеменников не рисковал бросить в адрес Бромаха обидных слов - «полукровка», «ублюдок». Многие познали на себе крепость кулаков Недомерка (каждому орку по мере взросления присваивают прозвища, заменяющие степному народу фамилии. В зависимости от изменения социального статуса, подвигов или оплошностей индивида, прозвища могут изменяться, тем самых являясь краткой характеристикой: Доруун Кривой Клык, Старгкх Ухорез, либо как в данном случае – Бромах Недомерок). В свою очередь Рагаст настолько познал обычаи и устои жизни орков, что в один из дней был избран соплеменниками членом Совета поселения, как представитель хуманов.
Когда наставника не стало, Бромах сам похоронил его по обычаям людей. С той поры ежегодно в День Матери Недомерок зажигал у могилы Рагаста поминальный костер и, глядя на огонь, говорил с ушедшим другом.
Но жизнь продолжалась.
Не смотря на то, что за годы жизни юный орк всего два раза участвовал в реальных боях, при отражении набегов лесовиков, сослуживцы уважительно относились к умениям парня. Вот только в боевых подразделениях Приозерного так и не нашлось места для применения талантов Недомерка: для пехотинца не хватало роста и силы, для метателя топоров – силы и навыка, а поскольку родословная Бромаха велась только по матери, шансов попасть в элиту – стать Наездником, не было никаких.****
В воинских отрядах орков, в отличие от лесовиков-эльфов, отсутствовали такие боевые единицы как рейнджеры или разведчики.
«Сила орды в массе» - этот принцип не один год показывал соседям, что орков практически невозможно победить в большом сражении лоб в лоб, но вот тактика малых отрядов у кочевого племени сильно хромала.
Патрулированием границ занимались группы Наездников, но поскольку габариты зеленокожих гигантов не позволяли использовать в качестве ездовых животных быстроногих лошадей (в отличие от эльфов и имперцев), скорость передвижения таких патрулей была ограничена.
Основными ездовыми животными, способными выдержать вес орка, стали Гибриды, причем название этим гигантским ящерам дали хуманы. Случилось так, что практически все питомцы орков, попавшие на Кронай, погибли от различных болезней, но людям удалось скрестить тягловых ящеров мира «Дюны» с местными, кронайскими, представителями пресмыкающихся. Результат превзошел все ожидания. Гибриды обладали огромной силой и выносливостью, драконоподобное тело было отлично защищено прочной чешуей, а в качестве боевых навыков каждый Гибрид обладал острейшими зубами и мощным хвостовым ударом. Кроме того, ящеры были способны «встав на дыбы» наносить удары передними лапами, оснащенными немаленькими когтями. Одним из немногих недостатков Гибридов была малая скорость, особенно в сравнении с лошадьми.
Уже через три весны после удачного опыта орки выставили в бой против войска Темной Империи три сотни Наездников. Сражение закончилось сокрушительным поражением имперцев. Положение не спас даже контрудар резервной полутысячи латной конницы имперской гвардии, унесший жизни полутора десятка орков и ящеров, после чего Наездники Степного народа на своих питомцах буквально втоптали в землю элиту армии Темных.
С той поры с каждым годом количество Наездников росло, вместе с этим рос и статус орка, способного, а главное – достойного управлять Гибридом.
Гарнизон Приозерного мог выставить восемь десятков Наездников, что являлось немалой силой. Ежедневно две пятерки всадников патрулировали окрестности поселения, выполняя не столько разведывательно-наблюдательную, сколько демонстративно-показательную работу.
Все изменилось одним хмурым дождливым утром.

***
- Вот растрезвонился, битый огром полукровка, - бурчал под нос дюжий орк с нашивкой пехотного десятника на кожаной безрукавке, тяжело перепрыгивая через многочисленные лужи на бегу к дозорной башне, с которой каждые два вздоха раздавались звонкие удары рынды. – Бромах! Так тебя раз этак, я тут уже, чего шумишь в такую рань? Что за гости?
Ритмичный звон прекратился, и с башни показалась голова дозорного, увенчанная шапкой неровно обрезанных волос (длиной вне больше пяди!)* (по негласным традициям мужчин орков воины носили длинные волосы, заплетая их в косы. Ветераны пехотинцы часто вплетали в косы клинки, используя эти «украшения» в бою на манер кистеней, что требовало немалых навыков в обращении с оружием. Тем самым ношение клинков в косах поднимало статус воина в глазах соплеменников. Но реальности Кроная вместе со статусностью несли огромное количество проблем носителям длинных причесок – постоянная борьба с грязью и кровососущими паразитами, разносчиками инфекций, постепенно вытесняли воинские традиции. Орки рожденные на Кронае повсеместно стригли волосы, не признавая старых устоев, что, в свою очередь, очень раздражало ветеранов – выходцев с Дюны).
- Мастер Граст! С севера в семи-восьми перестрелах караван* (перестрел – мера длины равная примерно 250 метрам). Две повозки, около трех рук всадников, по знаменам не разобрать, но вроде кто-то из наших, - несмотря на раздражение, десятник довольно крякнул, приняв четкий, но не совсем понятный, доклад наблюдателя.
Стремительным движением, неожиданным для столь массивного тела, мастер Граст буквально взлетел по лестнице на пошатнувшийся настил башни.
- Ну и кого ты там высмотрел, огр тебя забери? – проворчал десятник, доставая из потайного кармана главную реликвию дежурного караула – подзорную трубу, единственную на весь Приозерный, захваченную в одном из набегов у горцев – больших мастеров на всякие технические выдумки. Едва взглянув на приближающийся отряд, Граст вдруг осип от волнения. – Ох, ты ж!.. Бромах! Живо дуй в рог! Сигнал – ЧИСТАЯ ДОРОГА!
Через мгновение утреннюю тишину разорвал утробный рев сигнального горна, чем-то похожий на рев бешеного осла.
- Молодец парень! Ох, как хорошо что ты их заметил, а то б нам всем чистить нужники в полевых лагерях до восхода Светила!* (фразеологизм Кронайского происхождения, в связи с природным явлением, произошедшем после Слияния, Светило более сорока лет скрыто за плотным слоем тумана. Значение фразы – «до восхода Светила» примерно совпадает с земным «когда рак на горе свистнет»).
К тому моменту, как усталые путники наконец-то подъехали к воротам, Приозерный кипел как разворошенный муравейник, не смотря на вновь зарядивший дождь.
По обеим сторонам проема ворот выстроились воины дежурного караула в полном снаряжении, а на площадке перед въездом, выполняющей функции плаца, в ожидании гостей замер Старшина гарнизона при полном параде. За спиной этого немолодого, но крепкого орка замер командир Наездников, до боли в руке сжимающий древко знамени гарнизона Приозерного. Мелкий дождь неумолимо поливал красно-зеленое полотнище с изображением ящера-Гибрида, сжимающего в челюстях колосья пшеницы. Намокшая ткань тянула древко к земле, но знаменосец не замечал этой тяжести, во все глаза пялясь на приезжих.
В данной ситуации лучше всех устроился Бромах-Недомерок: сквозь щели в ограждении башни дозорный мог наблюдать за таинственными гостями оставаясь практически невидимым.
А посмотреть было на что.
Два больших фургона, запряженных тягловыми волами, обитые прекрасно выделанными шкурами, своей мощностью, надежностью и пропорциональностью могли заставить любого караванщика удавиться от зависти. На козлах первого фургона рядом с возницей было установлено знамя, незнакомое Бромаху – на черном полотнище ярким пятном выделялось белое облако, из которого в углы квадрата били желтыми зигзагами четыре молнии.
В сопровождении фургонов величественно восседая в высоких седлах, на отборных ящерах – Гибридах двигались семнадцать Наездников. Хотя по комплекции и внешним данным орки-кавалеристы довольно сильно различались, их объединяло одно – кожаные накидки с одинаковым гербом, изображавшем красное око в белом круге – знак гвардии Степной Матери.
Но основное внимание молодого орка привлек второй фургон, а точнее возница – на козлах расположился орк, судя по комплекции, все тело которого словно бинтами было замотано полосками выделанной змеиной кожи, оставляя просвет только на уровне глаз. Легенды оживали на глазах! Только в сказках старших соплеменников Бромах слышал о Воинах-драконах, учениках шаманов, не сумевших подчинить духов, но познавших тайное учение, позволившее им стать непобедимыми. Эти сказки шепотом рассказывались у вечерних костров и всегда в конце добавлялось, что на Кронае не осталось в живых легендарных воинов и вот – один из героев сказки, как ни в чем не бывало, правит фургоном, въезжая в Приозерный…
Едва миновав ворота фургоны остановились. Наездники, словно по команде, спешились, выстроившись по правую сторону от фургонов в одну линию на расстоянии пяти шагов. Кряжистый орк в рогатом шлеме, передав поводья своего Гибрида товарищу, шагнул в сторону первого фургона, боковую дверцу которого в этот момент открывал возница.
Рогатый (как про себя назвал воина Бромах) слитным движением встал на колено перед выходом из повозки, приложив правую руку кулаком к груди, и в этот момент из нутра транспортного средства появилась оресса с ярко поблескивающим медальоном белого цвета на груди.
Старшина гарнизона косолапым медведем подбежал к гостье и, повторив позу «рогатого» пробасил:
- Я, мастер-старшина Ясогрин Однозубый, твоя воля – мои силы, Белая Мать!
Оресса кивнула в ответ и негромко произнесла:
- Воля Степной Матери ведет нас! Встаньте воины. Ясогрин, пусть твои орки окажут помощь гвардейцам в размещении, мне нужно помещение, где нам никто не помешает поговорить, – плавным величественным движением Белая Мать повернулась к «рогатому». – Хронлар, ты после обеда поменяешь Фтара.
Старшина и «рогатый» почти синхронно грохнули кулаками по груди, после чего принялись раздавать команды подчиненным. Через пару минут плац опустел, лишь Воин-дракон неподвижной статуей замер возле дверцы второго фургона абсолютно не обращая внимания на моросящий дождь.
Бромаха переполняло любопытство, но молодой орк, пересилив себя, продолжал осматривать округу. Стоять на башне предстояло еще немногим больше двух часов.

***
Каждый из нас в жизни испытывал муки неудовлетворенного любопытства. А если представить, что рядом с тобой творятся какие-то таинственные события, и нет никого, кто смог бы просветить тебя в этом плане, то становится понятным весь сумбур, творившейся в голове Бромаха. Будучи рядовым дозорным-наблюдателем, Недомерок не мог даже надеяться узнать о чем прибыла «поговорить» Белая Мать и кого охраняет Воин-дракон.
Сменившись с поста, юный орк долго не мог найти себе места, бесцельно слоняясь по городку. Грудь распирало от непонятного волнения, мысли путались, но вдруг Бромах замер на месте, пораженный возникшей идеей.
С этого момента никто из соплеменников и сослуживцев не заметил, что Недомерок чем-то озабочен. Поступки и поведение диковатого, сторонящегося любой кампании, сироты ничем не отличались от обычных. Ни один из знавших Недомерка, даже не мог помыслить, что юный орк принял решение нарушить один из главнейших столпов воинской дисциплины, в условиях которой орки воспитываются с самого детства. Бромах решил проявить инициативу, причем не во благо сослуживцам и соплеменникам, а для себя…
Высокие гости разместились в одном из центральных зданий Приозерного, сделанное, как и большинство строений приграничного городка, из качественно обработанных умелыми руками саманных кирпичей. С подачи людской части населения городка, это одноэтажное строение носило непонятное, но звучное название Ратуши.
Совет городка использовал ратушу для важных заседаний и собраний, в остальные дни неказистый дом практически все время стоял пустым.
Однако с прибытием незваных, но очень важных гостей, в существовании ратуши произошел целый ряд изменений.
Ночь еще не успела вступить в свои права, когда гвардейцы под руководством «Рогатого» Хронлара закончили работу, изменив внешность ратуши до неузнаваемости.
Со стороны главного входа появилась пристройка, в которую превратился фургон гостей, причем именно тот, что управлялся Воином-драконом. Немногочисленные окна здания были наглухо заколочены свежесбитыми щитами, причем на это не пожалели стратегического запаса досок, ведь качественную древесину приходилось с боями добывать у лесовиков. Возле фургона-пристройки расположился пост из трех спешившихся гвардейцев, еще трое расположились у запасного выхода, явно настраиваясь на бессонную ночь. Но самым удивительным для обывателей стало то, что двое Наездников не поставили своих ящеров в загон, а чинно восседая верхом, пустились наматывать круги вокруг ратуши, явно патрулируя территорию. Их мрачный и пугающий вид отвадил всех любопытных. Центральная площадь Приозерного буквально опустела. Жители городка, как люди, так и орки, старались обходить стороной недружелюбных гостей, не ожидая от них ничего хорошего.
В отличие от недовольных таким поворотом дел сослуживцев, Бромах внутренне ликовал. Еще бы, то, что задумал провернуть Недомерок требовало как можно меньшего количества любопытных глаз.
С детских лет одной из любимых игр с наставником для юного орка были прятки. Причем оба участника обожали не только прятаться, но и искать друг друга. За эти годы Бромах отточил навыки маскировки, а по ловкости в передвижении по узким улочкам и крышам городка мог дать фору даже эльфу.
Когда на улице стемнело, Недомерок, придав одеялу на своей койке форму спящего тела, незаметно выбрался из казармы. Любопытство грызло нутро юного орка сильнее, чем страх перед разоблачением.
Легконогой тенью Бромах проскользнул по улочкам городка к площади перед ратушей, поспев как раз к моменту, когда через запасной вход в здание входила группа силуэтов, абсолютно неразличимых по принадлежности к расе в наступившей ночной темноте.
Усилием воли отогнав ненужные в данный момент вопросы, роем жужжащие в голове, молодой саботажник пригнувшись двинулся к стене здания-цели, мастерски сливаясь с тенями, сумбурно пляшущими по земле и стенам домов под воздействием факелов стражи.
Оставаясь незамеченным, Недомерок прижался к стене ратуши и постарался расслабиться. В крови бурлил адреналин (хотя потомок компьютерных персонажей даже не знал – что это), начинающему шпиону казалось, что от напряжения вот-вот начнут лопаться мышцы. Через пару патокой протянувшихся мгновений Бромах бесшумно вскарабкался по стене, цепко хватаясь за небольшие выступы кладки. Оказавшись на крыше, юный орк тенью скользнул к единственному отверстию в кровле. Хитро выведенный дымоход со стороны напоминал чердачное окно, но, поскольку в архитектурных сооружениях степного народа чердаки не предусматривались, попытка проникнуть в здание через дымоход требовала от саботажника немалой сноровки и ловкости.
Задержав дыхание, стараясь не выдать себя малейшим шорохом, Бромах, успешно проскользнув в никем не охраняемый «запасной вход», филином замер на балке потолочного перекрытия.
Никто из присутствующих, разместившихся за большим грубоватым столом, не заметил шпиона, хотя один мимолетно брошенный взгляд наверх вмиг разоблачил бы нашего героя, поскольку света в помещении было достаточно.
Хотя начало беседы Недомерок пропустил, занимаясь акробатикой, услышанного вполне хватило для того, чтобы сердце юного орка сладко заныло – вот оно! Наконец-то что-то таинственное происходит не где-то за тридевять земель, а рядом, причем при непосредственном участии, пусть и самовольном, самого Бромаха.
Вместе с тем в душе начинающего шпиона появилось ощущение тревоги, где-то в глубине пробился росток предчувствия коренных перемен мироустройства, готовых затянуть юного орка в круговорот событий.
Между тем тон дебатов за столом постепенно накалялся.

***

За грубым, но добротно сработанным столом, стоявшим в самом центре большого, полутемного зала, разместились восемь фигур, каждая из которых достойна отдельного описания.
Несмотря на слабое освещение зала, Бромах во всех подробностях смог рассмотреть всех участников беседы, оставаясь незамеченным.
Во главе стола в роскошном кресле, сохранившемся со времен былого величия Кроная, восседала Белая Мать – немолодая оресса сквозь полуопущенные веки, молча, наблюдала за собеседниками. В мерцающем свете двух расставленных на столе масляных светильников кожа Матери играла всеми оттенками зеленого. Два белоснежных изящных клыка, подчеркивающие хищную красоту женщины-нелюди, ярко поблескивали из-под сжатых губ, создавая обманчивое впечатление, что оресса улыбается. Только подрагивающие крылья носа выдавали волнение и переживание Матери по сути рассматриваемого дела. Высказываемые реплики были сухи и информативны, четко подчеркивая позицию орессы, в то же время показывая незаурядные ум и мудрость.
Справа от Белой Матери разместился «Рогатый» Хронлар, наконец-то снявший шлем. На голове гвардейца абсолютно отсутствовала растительность, поэтому два неровных шрама, пересекающие макушку в неверном свете казались жирными червями. От этого неприятного зрелища Бромах проникся к командиру гвардейцев еще большей неприязнью, хотя в душе осознавал, что первичное впечатление о госте Приозерного с большой вероятностью ошибочно. Скорее всего Хронлар – неплохой командир и умелый воин, но по внешним признакам судить об этом не получалось.
Рядом с гвардейцем испуганным воробъем замер командир Наездников Приозерного – молодой (немногим старше самого Бромаха) Крухотан, до сих пор не заслуживший прозвища. Со стороны казалось, что молодой орк боится шевельнуться, не говоря уже о высказывании собственного мнения. Максимум, на что был способен воин, это кивать в ответ на реплики собеседников.
Следующим по правую сторону стола разместился человек – представитель торгового сословия Приозерного. Круглолицый, склонный к полноте Симеон Постаронто внешне был похож на сдобный пирожок – такой же румяный, внешне мягкий, радующий глаз. Но все, кому по роду занятий довелось столкнуться с этим добродушным и наивным на вид хуманом, на собственном примере осознали, насколько твердым характером и цепким умом обладал торговец. Правда, дети городка, как люди, так и орки, просто обожали Симеона. В потайных карманах просторных одежд человека для каждого малыша находилась сладость, тем более что торговец никогда не скупился на теплые слова в адрес маленьких жителей Приозерного. Не имея собственной семьи, всю любовь к детям Постаронто с удовольствием дарил малолетним сорванцам. Однако сегодня лоб хумана был омрачен невеселыми думами. Бромах ни разу в жизни не видел добряка-Симеона настолько озабоченным.
По левую сторону от немногословной Матери тихо как мышь сидела вторая женщина из племени орков – Строгава, Глава совета Приозерного. На фоне обычного поведения пожилой орессы сегодняшнее молчание было весьма необычным. Всегда деятельная и шумная в высказываниях Строгава сильно удивила Бромаха своим пассивным участием в разговоре, тем более, что обсуждаемые вопросы напрямую касались общины городка, за которую Глава совета болела всей душой.
В отличие от молодого сослуживца Старшина гарнизона – Ясогрин, расположившийся напротив Крухотана, по левую сторону от матери, напоминал боевого гибрида, застоявшегося в стойле, но услышавшего звук боевого рога. Сверкая единственным сохранившимся клыком, первый воин Приозерного ерзал на неудобном табурете, по любому поводу высказывая свое мнение.
Следующий участник беседы располагался прямо под Бромахом, поэтому начинающий шпион не мог рассмотреть лица второго представителя хуманов-людей, но по голосу определил старейшину людского населения –Кесалея Ансата. Где-то в левой стороне груди Недомерка болезненно кольнуло от осознания – на этом месте должен был сидеть Рагаст, но Степная Мать забрала друга и учителя, оставив пустоту в душе юного орка. Несмотря на все достоинства Кесалея, Бромах испытывал к старейшине подспудную неприязнь, хотя умом и понимал, что Ансат в общем-то неплохой человек, но, как говорится – сердцу не прикажешь.
Последним, но отнюдь не по значению, участником этого необычного совета, разместившимся напротив Белой Матери был невзрачный на вид, завернутый в серую хламиду, старый орк. Таких древних стариков в своей недолгой жизни Недомерок не встречал, поэтому, удивленно разглядывая необычного соплеменника, пропустил начало речи Хронлара. Баритон гвардейца фоном звучал в ушах Бромаха, смысл фраз расплывался, ведь где еще увидишь такую небылицу? Иссушенное годами тело, кожа, усыпанная глубокими морщинами, в неровном свете отливала серым, напоминая кору дерева, клыки – едва ли не главная гордость орка, искрошившиеся от времени, казались обгорелыми головешками, вдобавок ко всему Недомерок впервые видел абсолютно седого представителя своего племени. Только в легендах, рассказываемых у вечерних костров, упоминались древние шаманы, мудрость которых «красила волосы в белый цвет»…
Неужели?..
Так вот кого прятали во втором фургоне! Шаман! Еще одна ожившая легенда!
От переполнения чувств Бромах до боли стиснул потолочную балку, как вдруг, будто по щелчку неизвестного механизма, до начинающего шпиона стал доходить смысл сказанного за столом.
-… поэтому все наши действия должны быть, - Хронлар на мгновение запнулся, но все-таки выговорил заумное слово по-слогам. – Не-фи-цаль-ными. Это решение Сбора.
- Прощенья прошу, - встрял Ясогрин. – Я этим умным словам не обучен, наше пограничное дело, значить, знать с какой стороны за меч да топор браться. Так вы уж нам, эт-самое, растолкуйте, что за «фицальные» и с чем их едят…
- С вашего позволения, госпожа, я возьмусь объяснить уважаемому старшине, значение слова, - спас поперхнувшегося от неожиданности Хронлара Симеон Постаронто. – Если лесовики перехватят наш отряд, ни один клан не признается в его отправке, а значит – обмена пленных не будет. Если говорить проще – все, кто пойдет в составе отряда – смертники, действующие на свой страх и риск.
- Да, мессир (уважительное обращение к мужчине принятое на Кронае еще до Слияния, мерисса – обращение к женщине. В людском обществе Кроная отсутствует разделение на статус женщины до и после замужества), мне не зря порекомендовали вас как одного из мудрейших хуманов Пограничья, – от слов Белой Матери по спине Бромаха побежали мурашки – столько властности звучало в этом низком, но мелодичном голосе. – Никто из присутствующих здесь не смог бы более точно определить что ждет наших посланцев.
- Может вы все-таки приоткроете завесу тайны, к чему такая спешка? И почему нельзя пойти другим путем? К примеру - послать разведчиков в составе торгового каравана, например? – вступил в разговор старейшина хуманов Ансат, после чего представители Приозерного согласно закивали.
Хронлар, дождавшись кивка Белой Матери, медленно повернулся к хуману:
- Во-первых, идти придется туда, куда не ходят торговые караваны. Во-вторых, большинство из нас – воины, которые обязаны, получив приказ, выполнить задачу любой ценой!
С каждым словом тон гвардейца повышался, но вновь метко вставленная реплика Ясогрина ушатом воды остудила накал страстей:
- Так в том-то и дело – не все тута воины! Да и что это за приказ – пойди туда, не знаю куда? Госпожа, вы нам хоть немного поясните.
- Что вам еще пояснять? – вновь вспылил Хронлар. – Гарнизон городка должен выделить до десятка бойцов, для выполнения тайной миссии в Великом лесу. Каждый воин войдет в состав отряда только после одобрения Матери. Основные требования –боевые умения и навыки, крепкое здоровье, а главное, уверенность в том, что на этих парней можно положиться…
- В моем гарнизоне я ручаюсь за каждого бойца! – вскипел Ясогрин, для пущей убедительности пристукнув ладонью по столешнице.
После этой фразы воины-орки, включая молодого Крухотана, вступили в громогласную словесную перепалку, пытаясь доказать свою правоту. Гвалт поднялся такой, что со стороны могло показаться: спорят по меньшей мере с десяток разумных. Попытки хуманов унять спорщиков только добавляли масла в огонь, тон спора повышался, Ясогрин даже вскочил со своего места, брызгая слюной и рыча от ярости. Орессы благоразумно молчали, прекрасно зная повадки «сильной половины» своего племени.
Едва слышный на фоне голосов щелчок сухих, скрюченных возрастом, пальцев, словно по волшебству прервал разгорающийся спор.
- Я позволю себе нарушить наш уговор, Белая Мать, - голос шамана оказался скрипучим и низким, но каждое слово, произнесенное старым орком, падало тяжелым камнем, заставляя каждого из присутствующих прислушаться. – Я думаю, не будет ошибкой пояснить всем здесь присутствующим, что окончательное решение по составу отряда буду принимать я.
Старик тяжелым взглядом обвел всех членов совета, отчего даже Бромах почувствовал силу шамана, а Ясогрин и вовсе плюхнулся на жалобно скрипнувший от такого варварского действия стул. В следующее мгновение Недомерок невольно вздрогнул, только теперь рассмотрев безмолвно замершего в темном углу воина-дракона. Оказывается, все это время ожившая легенда орочьих сказок скрывался в сумраке, царившем по углам зала.
- Я, Говорящий С Духами, в юности названный Брандом Слышащим, поведаю вам всем, некоторым не в первый раз, зачем, почему и как нам нужно поступить, но сначала, - шаман на мгновение поднял руку и снова обвел своим тяжелым взглядом сидящих за столом. – Вы все должны прекратить спорить. Прежде чем высказать свое мнение – подумай, что ты можешь сделать для успешного выполнения задуманного.
Старик замолчал.
Густая тишина, подчеркиваемая потрескиванием светильников, словно навалилась на плечи, заставляя Бромаха еще крепче вцепиться в балку. В голове мелькнула паническая мысль, что вот сейчас силы оставят юного орка и он битой птицей свалится прямо на стол. Ноги Недомерка начали затекать, но начинающий шпион боялся пошевелиться, чтобы не выдать себя лишним шорохом.
Никто из находящихся в зале так и не осмелился нарушить таинство дум шамана. Люди и орки переглядывались друг с другом, ожидая, когда старик продолжит свою речь.
- Чтобы не повторяться, начну сначала, тот, кто меня прервет, будет наказан духами, - наконец-то словно проснулся старый орк. – Итак, все кто владеет остатками дара магии, а также те, кто, как и я, еще слышат духов, то есть все кто сохранил Дар, не присущий этому миру, все мы чувствуем, когда грядут великие возмущения, способные повлиять на нашу жизнь. Например, чтобы вам было понятно – это я, поговорив с духами, предсказал засуху семь весен назад. Как это происходит, вы все равно не поймете, поэтому придется просто принять мои слова на веру.
Бромах вдруг поймал себя на мысли, что сам безоговорочно верит старику, поэтому Недомерок ни капли не удивился, рассмотрев веру на лицах всех участников этого необычного совета. Единственным, чьих эмоций не удалось рассмотреть, стал воин-дракон. Мало того, что ученик шамана стоял в тени, его лицо скрывала полумаска из материала, очень похожего на змеиную кожу.
Между тем шаман продолжал говорить:
- Почему же мы сегодня сидим в этом зале? Духи говорят мне о великих переменах… Перемены коснутся всех, и только наши поступки помогут нам пережить эти времена, либо стать воспоминанием в бесконечной истории этого мира… Эти изменения – словно снежная лавина, которую можно увидеть в северных горах, или каменная осыпь, встречающаяся на взгорьях Спящего Дракона. Силами разумного это не остановить. Как и лавина или осыпь, все начинается с маленького камешка или снежка, увлекающего за собой огромную массу… Духи показали мне, что этот камешек идет… Как только отцветет ковыль, Его можно будет встретить в землях Лесовиков. Кто Он, как выглядит - я не знаю. Посовещавшись с Матерями мы решили отправить в те места небольшой отряд, чтобы орки и хуманы, живущие в великой степи не были сметены великими переменами, которые начнутся с пришествия Гостя…
Шаман поднял вверх указательный палец, словно подчеркивая значимость своих слов.
- Именно Гостем и Другом должен стать для нас этот разумный, иначе наш народ будет сметен лавиной перемен…
Старик вновь прервал свой монолог, взяв со стола резной кубок, чтобы смочить пересохшее горло. Утолив жажду Говорящий с духами вновь привлек к себе внимание молчавших собеседников:
- Прежде чем уважаемый Ясогрин станет предлагать на наш суд кандитатов в отряд, я хочу познакомить вас всех с двумя орками, участие которых в предстоящем походе не подлежит обсуждению. Фтар, подойди!
Воин-дракон вышел из сумрака, заставив тем самым вздрогнуть Симеона и Крухотана – оказывается, не все члены этого необычного совета знали, что кроме них в зале еще кто-то есть. Сделав несколько шагов, таинственный Фтар очутился рядом с учителем.
- К сожалению, я должен начать с нагоняя своему ученику, - на лице шамана не отразилось ни капли сожаления, а воин-дракон словно съежился под тяжелым взглядом наставника. – Тем более, что этот орк – первый утвержденный мной в составе отряда… Фтар, твоим боевым навыкам может позавидовать любой воин Кроная, в этом плане от меня ты можешь ждать только похвалы, но есть недостаток, который ты так и не победил. Ты все такой же невнимательный, как десять весен назад… Правда, твою вину сглаживает то, что духи благоволят нашему гостю, тем самым убеждая меня в правильности выбора, поэтому на сегодня ты, ученик, отделаешься только замечанием.
Члены совета стали недоуменно переглядываться, не понимая о каком госте говорит старик, Бромах же мгновенно вспотел, осознавая, что шаман говорит о нем!
- Мессир, позвольте, а кто второй? – осмелился спросить Симеон Постаронто. – Озвучьте пожалуйста имя этого достойного, чтобы мы не гадали, кто из сидящих за этим столом заслужил честь быть вами принятым в отряд.
- Хм… А за столом таких нет! – неприятно усмехнулся шаман, заставив нахмуриться Ясогрина и изумленно распахнуть глаза Хронлара, рассчитывавших по умолчанию возглавить отряд. – Ну имени я пока не знаю… Уважаемые, я думаю, настало время всем нам познакомится со вторым участником похода, а вас, юноша, я прошу спуститься к нам и озвучить ваше имя, заодно расскажете, зачем вам понадобилось без приглашения придти в этот зал.
С этими словами старик поднял свой тяжелый взгляд наверх, безошибочно найдя глазами судорожно вцепившегося в потолочную балку Бромаха.

***

Утро следующего дня было таким же хмурым и дождливым, как и предыдущее, но для Недомерка новый день сверкал яркими красками. Несмотря на бессонную ночь, необычный совет закончился, когда уже начало светать, Бромах ощущал прилив сил. Еще бы! Пусть по силе он и уступает многим воинам, по воинским умениям – не годится в подметки Фтару, немногословному воину-дракону, но, как оказалось, Недомерок единственный, кто имеет представление о маскировке и разведке. Также в ознакомительной беседе старый шаман отметил, что в предстоящем походе может немало пригодиться умение следопыта, которому юного полукровку в свое время обучил Рагаст.
Таким образом, статус Бромаха в один момент изменился с «нарушителя устоев» до «второго члена поискового отряда».
Хотя участия в выборе остальных спутников Недомерок не принимал, юному орку хватало забот и дел – необходимо серьезно подготовиться к предстоящему походу.
Все время до обеда было потрачено на беготню к оружейникам, швеям, кожевникам, но результатами этой суеты Бромах был очень доволен. Наскоро пообедав в казарме юный орк, как было оговорено, предстал перед командиром отряда, которым единогласно был утвержден воин-дракон.
Фтар, готовясь к походу, кардинально сменил наряд и теперь внешне ничем не отличался от рядового орка-пехотинца, чем немало смутил Бромаха.
Однако юный следопыт быстро оправился, подумав, что пора уже перестать удивляться переменам, тем более ведь Говорящий с Духами предсказал настолько глобальные события, что удивляться мелочам типа смены костюма - недостойно настоящего воина.
Фтар молча кивнул Недомерку и показал на вход в Ратушу, назначенную местом сбора формирующегося отряда.
Внутри помещения, помимо ночного состава совета находились три новых представителя народа орков и двое хуманов. Когда входная дверь захлопнулась, Бромах резко обернулся, собираясь спросить командира, кто будет встречать остальных новичков, но Фтар опередил Недомерка короткой фразой:
- Ты последний…
Юному следопыту ничего не оставалось, как кивнуть и направиться к остальным разумным, кому волей Судьбы выпал шанс стать братьями по оружию.
В отличие от членов совета, рассевшихся за столом, отряд избранных выстроился в шеренгу за спиной шамана, лицом к Белой Матери.
- Итак, все в сборе, - заскрипел под сводами ратуши голос шамана. – Ясогрин, первое слово тебе, расскажи о каждом воине, на кого пал наш выбор, после этого я объясню этим разумным, какое задание стоит перед ними.
Старшина Приозерного резко поднялся с многострадального табурета и, запинаясь от волнения, заговорил:
- Первый, значится, у нас Тауран Железнобокий, - с этими словами указанный орк шагнул вперед, кивнув в легком поклоне. – Пехотинец, каких поискать. Он, эт-самое мастер на мечах, топор отлично метает, а в строю так вообще руки воинов стоит… Вот… Еще он неплохо местность знает, куды идти надо… Вторым идёть Грыв Бабочка. Он у нас лучший из воинов дальней деятельности, по-простому – метатель топоров. На шесть рук шагов крыло бабочке сшибает. На мечах тоже неплох, хотя для строя слабоват, но он, эта, местность тоже знает… Третий – Осгар Щитолом. Он из Наездников, но у него гибрида в прошлом месяце остроухие убили, теперя он в пехоте. Воин справный, силы немереной. На спор бочонок эля за раз эт-та… Ну в общем – в походе ему самое место… Хуманы – братья Лихие, Гнат и Лит. Их на лицо даже мать не различает, но они у нас первые лучники в гарнизоне, как, значится, мастер Бранд велел – в отряд отряжаем лучших охотников. Да и местность для них знакомая… Ну, про Недомерка уже все понятно, а по мастеру Фтару у меня слова нету. Вот.
Неопределенно кивнув, Старшина смущенно сел, пытаясь незаметно вытереть выступившую испарину. Впервые в своей довольно богатой на события жизни Ясогрину пришлось выступать перед столь высокими гостями, да еще и сдерживать крепкие словечки, давным-давно ставшие отличной связкой слов для косноязычного воина.
- Ни у кого из присутствующих нет возражений по поводу выбранных кандидатов? – снова взял слово шаман.
Бранд обвел взглядом всех сидящих за столом, остановив взгляд на Белой Матери. Та, улыбнувшись старому орку, поднялась с кресла и величественно подошла к воинам, напряженно замершим в неровной шеренге.
- Волей Совета Орд я благословляю вас на этот поход, пусть Сила Степи всегда пребудет с вами. О наградах говорить не буду, хочу чтобы вы четко поняли – от успеха вашего похода зависит: жить нашему народу или погибнуть.
Белая Мать подняла правую руку и воины, словно по команде, резко встали на колено. Оресса прошла вдоль строя, поочередно касаясь ладонью каждого члена отряда, включая людей.
Закончив церемонию, глава этого необычного совета, повернувшись к столу произнесла:
- На этом Совет закончил свою работу, Строгава, я думаю ты удивишь нас своим гостеприимством, давно уже пора испробовать ваших хваленых раков в горчичном соусе. Бранд, ты знаешь что делать.
Чинно сидевшие за столом члены совета резво подскочили и устремились к выходу из ратуши, оставляя воинов наедине с шаманом.
Как только дверь захлопнулась за последним ушедшим, Бранд Слышащий стал командовать:
- Фтар, Бромах, там, в углу, мешок с провизией и бочонок пива, тащите на стол. Гнат, Лит, поищите посуду, и давайте, не стойте столбами, рассаживайтесь, разговор предстоит долгий.

***

Отряд покинул Приозерный поздней ночью. На воротах, вместо обычной стражи, мокли под мелким дождем приезжие гвардейцы, поэтому никто из обычных жителей городка так и не узнал, сколько воинов отправилось в путь.
Несмотря на моросящий дождик настроение Бромаха было приподнятым. Юный орк, машинально передвигаясь за впереди идущим спутником, вновь и вновь прокручивал в памяти остаток прошедшего дня. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что шаман организовал дружескую попойку, но Недомерок прекрасно понимал мудрого Бранда. Древний, познавший жизнь орк своими действиями снял официоз постановки задачи, что благотворно отразилось как на понимании цели, так и на настроении собравшихся за одним столом воинов. Все воины четко осознавали, что успех затеи во многом зависит от слаженности отряда, а сборная солянка из орков и хуманов никак не претендовала даже на подобие боевого подразделения. Каждый сам по себе представлял грозную силу, но, как сказал мудрец - «один в поле не воин».
Бромах лично знал, на что способен каждый из отряда, за исключением воина-дракона, однако – как взаимодействовать с братьями по оружию в случае реальной стычки – не имел представления.
Слова шамана прочно врезались в память Недомерка:
- Вам, ребята предстоит нелегкое дело… Пойти неизвестно куда, найти непонятно кого, и каким-то образом привести его к нам, - старик отхлебнул пива из высокого бокала, с удовольствием крякнул и продолжил. – Духи говорят, что за месяц вы обернетесь, поэтому мы с Белой Матерью будем ждать вас здесь. Вы не думайте, что выживший из ума старик хочет отправить вас на убой, я приложил немало усилий, чтобы вам помочь, так что, Фтар, держи! Этот амулет вам подскажет.
С этими словами Бранд положил на стол непонятный предмет.
- Хранить амулет будешь ты, ученик. Если Степной Матери будет угодно забрать тебя в Туманное Кочевье* (царство мертвых для орков), то хранить талисман поручаю Бромаху. Не спорить! После Фтара только Недомерку благоволят духи, а без их благоволенья велик шанс, что амулет превратится в простую железку. Не бурчи, Осгар! В этом отряде вторым по старшинству будет Бромах Недомерок! Я сказал! Слишком многое зависит от успеха вашего похода, поэтому спорить об избранности наездников, крутости пехотинцев и прочей чепухе я не намерен! Сейчас каждый из вас подержит амулет в руках, рассмотрит его, а я объясню его работу.
Бромах взял в руку амулет, представляющий собой бронзовый диск с небольшим отверстием по середине. На плоскостях диска были проточены борозды, разделяющие поверхность на восемь секторов. В каждом секторе была выбита руна из забытого новыми поколениями древнего языка орков. Размером диск был с ладонь взрослого хумана, поэтому амулет практически потерялся в огромной лапе Таурана, которому Недомерок передал артефакт.
- Как только наш гость появится на Кронае, - между тем продолжил шаман. – Амулет в течение дня, или ночи, начнет резко нагреваться и остывать, так что владелец обязательно почувствует это, - после этих слов старик мерзко хихикнул. – Затем на гранях сектора в направлении нахождения гостя появится свечение, которое будет усиливаться или ослабевать по мере приближения или удаления от цели. Как только разумный, являющийся нашим гостем, коснется амулета – все руны резко засветятся ярким светом, поэтому – берегите глаза. Ослепнуть не ослепнете, но пару декад вздохов кроме белого тумана ничего не увидите.
Бранд снова приложился к бокалу, а затем продолжил совсем другим голосом:
- Прошу за весь степной народ – не лезьте в драку… - все члены отряда встрепенулись. Сухой, скрипучий, с оттенком вековой усталости голос шамана настолько был не похож на едкое повествование в начале беседы, что каждый из воинов проникся важностью слов старика. – Там где можно тихо проползти – не лезьте напролом. Есть возможность отступить без боя – заставьте свою гордость заткнуться и… отступите. Запомните. От каждого из вас зависит, будет ли жить Степной народ дальше, либо наши кости станут напоминанием победителям, что цена ошибки может быть непомерно дорога.
Шаман обвел взглядом сидящих за столом, после чего, пристукнув ладонью по столешнице произнес:
- На этом у меня все. У кого есть вопросы? Раз вопросов нет – всем спать, выходите в ночь и… Удачи вам!
Остаток дня, отведенный на сон Бромах проворочался так и не сумев заснуть. Как тут заснешь, если тебя, вечного изгоя, недоорка, нечеловека, вдруг назначают вторым по старшинству в отряд героев, от которых зависит судьба целого племени?
К тому времени как на городок опустились сумерки, юный орк извелся в переживаниях, поэтому с огромным облегчением вскочил с импровизированного лежака, услышав сигнал Фтара…
Каждый из членов отряда нес на себе немалый груз, основу которого составляли оружие и доспехи. Кроме того в каждом заплечном мешке дожидался своего часа запас провизии и целая куча мелочей, необходимых каждому путешественнику. Бромах поначалу разволновался, что группа тяжелогруженых воинов оставит за собой слишком явную цепочку следов, но погода играла на руку маленькому отряду. Нудный дождик, постепенно смывающий отпечатки сапог на почве, дающий силу и жизнь буйному разнотравью, прекратился, когда воин-дракон дал сигнал на остановку.
Сумрак ночи постепенно отступал, являя взору ровную как стол степь, поражающую своей бесконечностью и простором. Недомерок с удовольствием снял мешок с поклажей, после чего, размяв плечи, принялся аккуратно подрезать дерн ножом, готовя материал для временного убежища.
Воины без дополнительных команд сноровисто принялись обустраивать лагерь. С помощью копий и шкур был установлен небольшой каркас шалаша, способный разместить не менее десятка человек или шестерых орков, а благодаря усилиям Бромаха и братьев Лихих шкуры были обложены дерном таким образом, что уже с расстояния перестрела разглядеть шалаш в высокой траве было невозможно.
Распределив дежурство среди подчиненных Фтар первым нырнул в шалаш, после чего остальные воины разместились в укрытии, отдыхая. В ответственность часовых входило приготовление пищи, чем Грыв и Лит, назначенные дежурить первыми и занялись, не забывая оглядывать окрестности.

***

Третьи сутки маленький отряд пробирался к границе Лесной Империи без приключений.
Постепенно однообразность путешествия притупила восторженность Бромаха, а длительные ночные переходы выматывали воинов до полного изнеможения, отчего дневки превращались в сонное царство. Даже часовые иногда с огромным трудом боролись со сном.
На вторые сутки отряд прошел рядом с развалинами циклопических сооружений, оставшихся со времен расцвета Кронайской цивилизации. Даже в ночной темноте было видно, что природа не пощадила огромные здания, постепенно затягивая растительностью останки достижений архитектурной мысли.
Накопившаяся усталость не позволила любопытству отклониться от курса, и маленький отряд продолжил движение.
Не радовала и погода.
Дождь практически не прекращался, поэтому высушить промокшую одежду не представлялось возможным. Грыв и Тауран ворчали по поводу ржавчины, начавшей выступать на доспехах и оружии, поэтому часть третьей дневки отряд посвятил чистке снаряжения, тем самым сократив и без того короткое время для сна.
В отряде копилось раздражение. Бромах неожиданно для себя отметил, что по какому-то непонятному совпадению в отряд попали воины, никогда не числившиеся среди говорунов. Все диалоги сводились к двум-трем репликам, причем на отвлеченные темы никто не распространялся, говорили только по делу.
Вечером третьего дня путешествия, не выспавшиеся воины, собрав пожитки, несколько минут угрюмо рассматривали темную полосу леса, тревожно шелестящую листвой. В наступающих сумерках лес казался живым существом, таящим опасность для любого, решившего нарушить незримую границу с дружелюбной степью. Предстоящую ночь отряду суждено было войти на враждебную территорию.
По мере вхождения в лес и без того невеликая скорость передвижения упала совсем. Воины спотыкались о невидимые в темноте корни, натыкались на деревья, при этом шум от передвижения маленького отряда стоял такой, будто через заросли ломилось стадо гибридов.
Скрипнув зубами от ярости, Фтар приказал встать на ночевку.
Вздрагивая от каждого шороха, воины сообща решили огня не разжигать. Каждый из членов отряда ощущал себя беззащитным новобранцем в окружении умело скрывающихся врагов.
Ночной лес давил и угнетал. Единственным плюсом в сложившемся положении стало то, что надоедливый дождь наконец-то прекратился, но все вокруг было настолько пропитано влагой, что перестук капели с крон деревьев не прекращался до самого утра.
К тому моменту, как сумерки стали отступать, только братья Лихие смогли поспать, остальные же, с напряжением сжимая оружие, всматривались в темноту, постоянно ожидая нападения.
Утро вступало в свои права, все ярче раскрашивая красками окружающий мир. Бромах с удивлением осматривался вокруг, внутренне удивляясь: как он мог всю ночь вздрагивать? Такая красота не может скрывать опасность!
Невысокая травка переливалась оттенками голубовато-зеленого цвета, листья деревьев радовали глаз всем спектром зеленого, а стволы - буквально светились медовыми тонами.
Звуки и шорохи перестали таить опасность, превратившись в звуковой фон. В этот момент Недомерок осознал, что такое – Дыхание Леса.
Юный орк был очарован.
Бромах любил степь, с ее просторами и бескрайностью, но в это утро сердце парня сжалось от восторга, пораженное волшебством пробуждающегося Леса.
Наскоро перекусив вяленым мясом и овсяными лепешками, отряд, стараясь шуметь как можно меньше, снова двинулся в путь.
Лучше всех двигаться по лесу получалось у братьев Лихих и Бромаха. Троица легконогих воинов практически бесшумно продвигалась вперед, превратившись в авангард маленького отряда. Представители орочьего племени, несмотря на все старания, не могли угнаться за хуманами и «неправильным орком», поскольку каждая попытка ускориться несла с собой шум и треск, полностью демаскируя отряд. Даже воин-дракон, способный дать фору любому в испытаниях на ловкость и координацию, в своем передвижении по лесной чаще походил на дикого вепря, гулко топающего и хрустящего подлеском.
С каждым шагом Фтар мрачнел все больше. Неготовность отряда к скрытому продвижению стала угрозой всей задумке, ведь где-то совсем рядом остроухие Лесовики патрулировали свои владения, а слуху и зрению эльфов мог позавидовать любой разумный Кроная.
Еще одной проблемой для кочевого народа стало то, что зеленокожие степняки быстро теряли ориентацию в окружении древесных стволов. К счастью хуманы, не в первый раз ходившие по лесу, не испытывали таких проблем, тем самым задавая направление движения.
Недомерок с восторгом и удовольствием впитывал новые знания, которыми, сами того не замечая, щедро делились братья Лихие.
Лекие, перетекающие с пятки на носок шаги, причем ступать надо по выступающим из земли корням или участкам почвы, свободным от травы, чтобы оставить как можно меньше следов… При этом взгляд не фокусировать на чем-то определенном, рассеянно сканируя окрестности, тем самым замечая любое движение в пределах видимости… Преграждающие путь ветки мягко отводить в сторону не ломая, сопровождая возвращение растительных отростков на место…
С каждым шагом движения Недомерка становились все увереннее и легче, юный орк буквально плыл сквозь подлесок, не выдавая себя ни единым звуком и практически не оставляя следов.
Братья Лихие удивленно переглянулись, поле чего Лит не выдержав окликнул Бромаха:
- Пс-с-с-с! – хуман в три шага приблизился к остановившемуся Недомерку и возмущенно зашептал. – А ты когда это научился по лесу ходить? Ты же вроде всю жизнь в городке вялился, а тут такие кренделя выписываешь! Это как понимать?
«Неправильный орк» смущенно улыбнулся и ответил таким же тихим шепотом:
- Моим учителем был человек… Его главным условием было: «смотри и учись»… Я был хорошим учеником, и вот сейчас я смотрю на вас и… учусь.
Улыбка Бромаха была столь искренней, что братья смутились. В этот момент Главные силы отряда догнали разведчиков, и Фтар хрипло прогудел:
- Лит, Гнат, Бромах! Ы ждем здесь, ваша задача – найти место, где можно временно расположиться не попадаясь на глаза, пещеру, нору, овраг, что угодно… Будем думать, как нам действовать дальше. Таким манером остроухие нас заметят в два счета, да перехлопают как мух. Вперед ребята! Я сторожу, остальным – отдыхать!
За все время путешествия это была самая долгая речь воина-дракона, поэтому никто из отряда не стал мешкать, выполняя приказ командира.
Трое разведчиков парой фраз распределили между собой сектора поисков, после чего спешно прянули в лесной сумрак. Оставшиеся орки, скинув поклажу, с удовольствием рухнули на гостеприимный ковер лесной подстилки. Тауран даже засопел, впав в дрему.
Укромное место отыскал Гнат.
Из-под корней огромного дерева (орки не разбирались в видах представителей лесной растительности, а хуманы не распространялись на эту тему) бил родник. За долгие годы вода вымыла в мягкой почве ложбину глубиной в пару человеческих ростов, извилисто вилявшую по лесной чаще на целый перестрел. Стены этого небольшого оврага густо поросли малиной, что играло на руку маленькому отряду: через такие густые заросли даже эльфы не смогли бы пробраться к роднику без шума.
Старательно маскируя следы, воины прошли к самому истоку, где и разместились на постой.
Место оказалось на удивления уютным и удобным в плане охраны, достаточно было выставить одного наблюдателя у изгиба ложбины, а с остальных направлений природа позаботилась сама, создав целый лабиринт из поваленных деревьев, скрепленных зарослями дикой малины.
Братья Лихие сами вызвались в охранение, причем пока один наблюдал за окрестностями, второй стал собирать крупные камни и сухие ветки для организации костра.
Остальные члены отряда, разложив поклажу, расселись на друг напротив друга, настраиваясь на долгий разговор.
Фтар не стал тянуть и, как командир, начал первым:
- Дальше идти нельзя! Эти места нам почти незнакомы, за любым кустом может прятаться враг, а мы как слепые щенки тычемся между деревьями. Надо решить, что делать дальше. Я хоть и командир, но такая задача мне не по плечу, поэтому я предлагаю совместно обсудить план действий.
Выдерживая паузу воин-дракон обвел взглядом собеседников:
- Торопить не буду, тут надо подумать. У хуманов есть пословица – одна голова хорошо, а две лучше, так что нам в пять голов эта задача явно по плечу.
Орки заулыбались, услышав едва ли не первую, пусть и неказистую, но шутку от вечно сурового ученика шамана. Бромах тоже растянул губы в улыбке, но почувствовав на себе тяжелый взгляд командира вдруг ощутил незнакомое чувство нереальности происходящего, словно все, происходящее вокруг было сном. Через несколько мгновений ощущение пропало, но Недомерок знал, что может предложить товарищам заготовку плана действий! Откуда эти мысли появились в голове, Бромах даже не задумывался, стремясь поделиться идеей с братьями по оружию.
- Как заместитель командира предложу первым, - колос казался чужим, слишком грубым и серьезным, но воины моментально прониклись, почувствовав, что Бромах ИМЕЕТ ПРАВО высказаться. – Отряд ждет здесь, обустраивая временную стоянку и занимаясь тренировками по поведению в лесу. Ждем до момента пробуждения амулета. Братья Лихие и я становимся разведчиками. В свободное от дежурств и обучения остальных время, мы занимаемся разведкой окружающей местности, составляя карту, при этом освобождаемся от готовки пищи и работ по устройству лагеря. Как только амулет сработает и даст направление, собираем лагерь и выдвигаемся. Порядок движения – один из разведчиков впереди, один – позади основной группы, третий в резерве. Разведчикам двигаться не по прямой, а зигзагом, с целью предотвращения внезапного нападения. Еще надо договориться по условным сигналам, пусть Лихие подскажут крики лесных зверей, ведь ни песчаные лисы, ни степные волки здесь не водятся, поэтому лай и вой по сигналам нашей пехоты отпадает. Я все сказал. Ваше слово.
Если Фтар принял монолог Недомерка как должное, то остальные немного растерялись, под напором увесистых доводов молодого орка. Простоватый Тауран даже пропыхтел одобрительно:
- Что-что, а головенка этого заморыша варит! Не обижайся, Бромах, я не со зла. Ты ж нам как по писаному все по местам расставил! Голова-а-а!
Бромах смущенно улыбнулся, а в это время Осгар вскочил и яростно пнул одно из торчащих из стены оврага корневищ:
- Отрыжка Кхартарата!!! (Кхартарат – сильный и свирепый хищник мира «Дюны», отличался неразбочивостью в еде, особым лакомством считая падаль. В связи с этим зрелый Кхартарат обладал поистине убийственным запахом. В культуре орков почти все отвратительное и противное связывалось с этим животным.) Ненавижу лес! Вместо того, чтобы грудь на грудь сойтись с достойным противником мы теперь должны учиться ползать по лесу как какие-то мыши! Агррррх!!!
Новый пинок сломал ни в чем не повинный корень.
- Или ты сам сейчас спокойно сядешь на место, или я заставлю тебя силой! – холод в голосе воина-дракона был способен заморозить небольшое озеро.
Осгар замер, затем, с натугой выпустив воздух сквозь стиснутые зубы, снова уселся на импровизированный стул, роль которого выполнял объемный рюкзак бывшего наездника.
- Повторяю в последний раз: если кто-то из вас хотя бы попытается своими действиями помешать выполнению задания, я лично отрублю его пустую голову! – хотя Фтар говорил негромко, каждый из орков почувствовал, что командир отряда в бешенстве. – Любое неповиновение будет приравнено к измене! Поэтому сейчас Осгар и Тауран – разбиваете лагерь, стараясь как можно меньше шуметь. Грыв, на тебе костер и приготовление пищи, я займусь дровами, Бромах – разведка окрестностей вместе с одним из братьев, пусть сами определятся, кто пойдет. Второй на посту. Вы должны прошерстить все вокруг на два-три перестрела, вечером набросаете карту. Все! Вперед!
Воины резво поднялись и, без пререканий, бросились выполнять требования командира. Предстоял насыщенный заботами день, наполненный ожиданием.

***

Четыре долгих, нудных, напряженных дня маленький отряд степных жителей «гостил» в лесу. Воины все больше нервничали, истомленные ожиданием, обстановка все более накалялась.
Каждый урок хождения по лесу, проводимый среди степного народа едва не заканчивался потасовкой. Только авторитет Фтара и впитанные с молоком матери основы воинской дисциплины останавливали членов отряда от выяснения отношений с использованием кулаков.
Если воин-дракон к исходу второго дня обучения стал показывать довольно неплохой для орка результат скрытого движения по лесу, то у Таурана, Грыва и Осгара никаких улучшений не наблюдалось, что, в свою очередь, еще более сердило бойцов.
Вспыльчивый характер орков, вкупе с громадным самомнением, превращал неудачи воинов на поприще лесных диверсантов в тяжелый удар по самолюбию. Несколько дней назад каждый из них считался лучшим среди равных, а сегодня - лучшие воины Приозерного превратились в неумех, способных принести пользу отряду только в приготовлении пищи и охране стоянки.
Раздражение, злость, обида копились и грозили взорваться фейерверком разрушительных действий, когда на исходе четвертого дня сработал амулет шамана.
Фтар как раз шипящим от сдерживаемого гнева голосом отчитывал Таурана за очередной срыв на тренировке, когда резко раскалившийся амулет обжег грудь воина-дракона. Зашипев от боли, ученик шамана резко выдернул раскаленный диск из-за пазухи, и изумленные орки смогли наблюдать, как металл амулета мгновенно остыл, покрывшись изморозью.
Бромах едва не задохнулся от волнения. Свершилось! Уже завтра отряд сможет двинуться навстречу таинственному гостю, чтобы выполнить предназначенное.
Пробуждение амулета смыло накопленное напряжение, неопределенность предстоящего уже не давила неподъемным грузом, поэтому ужин отряда сопровождался шутками и негромким смехом. Несмотря на то, что овраг, подаривший укрытие разведчикам, уже надоел всем без исключения, воины сообща решили начать движение с рассветом, полагаясь на неудачный опыт первого ночного посещения леса.
Недомерок думал, что снова не сможет заснуть и проворочается до утра. Тем более то, что в предстоящую ночь юный орк не попал в число дозорных, терзало совесть Бромаха, но молодой организм решил по своему. Темнота еще не полностью вступила в свои права, окутав лес, когда Недомерок уже спал.
Что мы знаем о снах? Сколько толкований и домыслов родилось на фоне ярких и волнующих картин, являющихся в сновидениях? В большинстве случаев все толкования сводятся либо к удовлетворению тайных желаний индивидуума, либо к мрачным пророчествам, предупреждающим о бедах, ожидающих впереди.
Даже под пытками Бромах не смог бы поведать, что именно привиделось ему в грезах. Просто в определенный момент юный орк словно вынырнул из сна, ощущая острую иглу беспокойства в груди.
Утро только занималось. Сквозь сумрак отступающей ночи начали проступать неясные силуэты деревьев и кустов. Ночные обитатели леса притихли, в то время как животные и птицы, ведущие дневной образ жизни, еще не проснулись. Вокруг царила тишина. Именно эта тишина усиливала смутное беспокойство, испытываемое Недомерком.
Неясное движение в том месте, где дежурил дозорный (Бромах так и не смог вспомнить, кто именно стоит на посту), едва не стало причиной тревожного вскрика, но умом начинающий следопыт осознал, что это всего лишь неосторожное движение дозорного. Все спокойно.
Однако интуиция юного орка буквально кричала об опасности, причем направление надвигающейся беды было прямо противоположным тому месту, где стоял часовой.
Смущаясь собственных страхов, Бромах нерешительно тронул за плечо Фтара, расположившегося на ночлег на расстоянии вытянутой руки от лежанки Недомерка.
Со стороны могло показаться, что осторожное прикосновение никак не повлияло на сон воина-дракона, но заблестевшие в темноте глаза и едва слышный шорох обнажаемого клинка явно свидетельствовали об обратном.
Шепот командира был похож на дуновение ветерка, но Бромах четко разобрал вопрос:
- Что ты чувствуешь?
- Опасность… Там, - Недомерок указал рукой направление. – Совсем близко…
- Я тоже чувствую… Готовься к бою, буди ребят, но как можно тише, - с этими словами Фтар бесшумно поднялся с лежака.
Бромах, без единого шороха подхватив меч, шагнул к Осгару…
В этот момент события понеслись вскачь, разорвав утреннюю тишину яростным ревом и грохотом схватки.

***

Фауна Кроная до слияния представляла собой огромное количество видов животных. Развитие цивилизации проходило не в ущерб животному миру, но, поскольку кронайцы во всем стремились к упорядоченности, материки были буквально покрыты пятнами парков и особо охраняемых природных зон, где в тепличных условиях, отдаленно напоминающих дикую природу, комфортно проживали представители местной фауны. В отличие от Земли, человек Кроная стал не «царем зверей», а практически богом. Вокруг царила гармония воссоединения людей и природы, на фоне стабильно развивающегося технического прогресса.
Если на Земле люди тратили колоссальные ресурсы на развитие средств, предназначенных на уничтожение себе подобных, то на Кронае основные усилия тратились на обеспечение комфортной жизни, причем не только людей, но и представителей животного мира.
Слияние миров вдребезги разбило устоявшуюся гармонию. Поскольку фантазия создателей виртуальных миров не имела границ, на земли материков Кроная вместе с сотнями разумных рас хлынула огромная масса диких существ, большинство из которых в момент одушевления были буквально пропитаны алгоритмами уничтожения всего живого.
Помимо войн с гостями из параллельных вселенных, порожденных разумом человека, немалую часть населения Кроная проредили и монстры, прорвавшиеся из виртуала.
Досталось всем.
Как ни странно, особенно сильно от зубов, когтей, щупалец всевозможных созданий пострадали лесовики-эльфы. В условиях виртуальной реальности именно эта раса достигла максимального успеха в симбиозе с природой. Друиды, повелители зверей, феи-травницы - не просто дружили со зверями, птицами, насекомыми, деревьями и травами, а управляли представителями животного и растительного мира по своему усмотрению. В тесном сотрудничестве с магами, повелители зверей успешно экспериментировали в создании кошмарных монстров, призванием которых было убивать всех, на кого укажет хозяин.
Однако магия виртуального мира дала серьезный сбой в соприкосновении с реальностью Кроная…
Магические уздечки и оковы, хранящие хозяев, исчезли, и вчерашние защитники превратились в кровожадных тварей, в большинстве своем не способных к воспроизводству себе подобных, уничтожающих все живое.
За четыре десятка лет эльфы практически очистили леса от взбунтовавшихся питомцев, однако в чаще леса иногда попадались единичные экземпляры, избежавшие стрел и копий, тем самым шагнув на новую ступень эволюции. Если бы кто-нибудь взялся анализировать характер поведения выживших за эти годы монстров, то обязательно бы выявил все признаки наличия разума у этих представителей мертвых, не способных к продолжению рода видов животных.
У Него не было имени. Он не знал, что в бестиарии создателей, таких как Он называли «Хисанфередир» (эльф. Туманный охотник – питомец Повелителей зверей, созданный магическим путем. Представлял собой существо-гибрид совместивший в себе гены волков и крупных хищников семейства кошачьих. Свое название получил за серо-пепельный цвет шерсти). За долгие годы осознанной жизни Он не раз и не два испытал на собственной шкуре остроту эльфийской стали, но всегда выходил победителем из стычек, становясь опытнее и осторожнее.
Среди лесных хищников Кроная ни один представитель животного мира не мог составить Ему конкуренцию. Сильный, ловкий, набравшийся опыта в долгих скитаниях по лесным массивам материка, он продолжал жить назло своим создателям, назло всему миру, пропитавшись ненавистью ко всему живому. Только кровь двуногих созданий могла немного утолить жажду, распаляемую яростью основной цели Его жизни – УБИВАТЬ.
Он не осознавал времени, понятия вчера или завтра ничего не значили, другими словами – Он просто бродил по лесу, убивая всех на своем пути, однако опыт выживания научил Его прятаться от крупных отрядов двуногих, начиная охоту за отставшими и зазевавшимися.
И вот, в один из дней Он, находясь у самой кромки леса, учуял Запах. Очередной отряд двуногих бродил где-то рядом, пробуждая ярость и жажду крови, заставляя Его беззвучно рычать от предвкушения пира. Осторожно обследовав следы Он нашел стоянку двуногих еще при свете дня, но по опыту решил напасть перед самым рассветом, когда добыча будет расслаблена сном и не сможет оказать сопротивления.
Семь особей… Он сможет пировать несколько дней и ночей, не испытывая муки поисков добычи.
Не издав ни единого шороха Он подобрался к стоянке двуногих, когда те почуяли опасность. Не медля ни мгновения последний из «Туманных охотников» бросился на добычу, отдавшись на волю ярости, полностью поглотившей и без того небольшие зачатки разума.

***

Бромаху показалось, что на стоянку степных разведчиков обрушилось само небо, настолько огромным было напавшее существо.
Юный орк успел среагировать на стремительный удар массивной лапы, прикрывшись клинком. Сила удара была столь велика, что Недомерка, словно былинку порывом ветра, сдуло с площадки прямиком в ручей, струившийся по дну ложбины. Клинок в свою очередь, жалобно звякнув, упорхнул в темноту.
Едва Бромах поднялся на ноги, отплевываясь от грязи и ила, как в грудь воина что-то ударило, вновь опрокидывая во взбаламученную воду. Лицо обдало горячими брызгами, Недомерку почудилось, что вода в ручье стала горячей, но скидывая с себя непонятный предмет, сбивший с ног, юный орк с ужасом понял, что Это… Точнее кто…
Чудовищным ударом напавший буквально разорвал пополам Осгара, и именно верхняя половина бывшего Наездника, брызгая кровью, мешала подняться юному орку, не давая Бромаху помочь товарищам по оружию в битве с кошмарным обитателем леса.
В памяти Недомерка совсем некстати стали всплывать все страшные сказки и байки о лесных чудовищах, услышанные ранее, но покрывшиеся пеплом недоверия на фоне волшебного очарования леса. И вот теперь один из кошмаров, терзавших разум Бромаха в детстве, внезапно оказался реальностью.
Наконец-то поднявшись на ноги, юный воин стал суматошно осматриваться в поисках оружия, ведь меч улетел куда-то в сторону. На глаза попался небольшой метательный топорик – излюбленное оружие Грыва, почему-то валяющееся в стороне… вместе с рукой лучшего метателя топоров Приозерного.
Преодолевая боль и слабость – последствия сложных акробатических кульбитов, Бромах подхватил топорик и, с трудом переставляя непослушные ноги, двинулся на помощь товарищам, яростно отражавшим атаки чудовища.
Фтар бился молча. Двигаясь с умопомрачительной скоростью, воин-дракон успешно уворачивался от атак и наносил мощные удары, однако видимого урона действия орка не несли. Напавший стремительно перемещался по ложбине, раздавая направо и налево удары мощных лап, увенчанных кривыми когтями, издавая при этом низкий рык, вызывающий холодок ужаса и нерешительности в душах воинов.
Недомерок увидел, как один из близнецов Лихих в упор выпустил стрелу в Зверя, а через мгновенье сломанной куклой отлетел в сторону, разбрасывая вокруг брызги крови и ошметки внутренностей. Однако выстрел удался. Тон рычания напавшего изменился, в рокочущий звук добавились ноты, схожие со скулежом битой собаки, а сам Зверь на мгновение замер.
Воспользовавшись мигом, Фтар ринулся в лобовую атаку, забыв о защите. В этот же момент на Зверя напал кто-то, кого Бромах не мог рассмотреть из-за массивной туши, после чего напавший крутанулся на месте, превратившись в непонятный клубок из косматого звериного тела с мелькающими конечностями орков-хуманов…
Когда клубок распался, Недомерок был единственным членом отряда, оставшимся на ногах.
Время словно замедлилось, позволив юному воину рассмотреть в сумерках отступающей ночи последствия кровавой драмы, разыгравшейся в столь гостеприимной ложбине.. .
Зверь с трудом поднялся на задние лапы, со стоном выдыхая воздух. Полученные раны были тяжелы, но не смертельны. Последний двуногий стоял напротив, заставляя ненависть клокотать внутри. Собравшись с силами «Туманный охотник» прыгнул на врага.
Бромах оглядывая место схватки почувствовал, как ярость волной смывает боль и слабость, заставляя мышцы вздуваться от резкого прилива крови. В тот момент, когда Зверь, бросившись на Недомерка, оторвался от земли, воин с огромной силой, не целясь, бросил топор во врага.
Бросок был настолько силен, что кости черепа Зверя не выдержали, расколовшись в лобной доле с мерзким звуком, позволив закаленной стали топора рассечь мозг.
Мертвая туша рухнула к ногам убийцы, обдав окрестности очередным водопадом грязи, воды и крови.
Бромах дрожащей рукой вытер лицо, после чего, сделав несколько неверных шагов, бессильно упал на сухую землю…

***

Хотелось плакать…
Рыдать навзрыд, грызя выступающие корни, ломая ногти рвать землю, но Недомерок молчал.
В голове было пусто.
Непослушной рукой Бромах провел по лицу Фтара, закрывая глаза воина-дракона, испустившего последний вздох несколько мгновений назад.
Юный орк остался один.
Последствия предутреннего нападения были кошмарными. Гостеприимная в прошлом ложбина теперь напоминала филиал скотобойни. Повсюду валялись предметы скарба отряда, обильно орошенные кровью. Из семи лучших воинов Приозерного, отправленных в поход, в живых остался только Недомерок – самый молодой и неопытный, но, как оказалось, самый удачливый из всех.
Аккуратно положив тело ученика шамана на землю, Бромах вопреки собственным страхам и сомнениям занялся самым неприятным делом. Подобрав секиру Таурана, юный орк стал заготавливать дрова для погребального костра, абсолютно наплевав на собственную безопасность и маскировку.
Мыслей не было. В голове стояли последние слова воина-дракона, на которые Фтар потратил весь остаток сил:
- Амулет теперь твой… Помни, что говорил Учитель… Прости… Я тебя подвел, но я теперь вижу – духи помогают тебе… Ты дойдешь, Бромах… Учись слушать духов… Они говорят… Говорят… Надо запомнить… Они говорят – Степной Муж, Лесная Дева, потомок Владык и Гость вернут светило!!! Берегись горного кх-х-х…
Кого именно беречься Бромах уже не услышал. Жизнь покинула тело могучего воина, оставив Недомерка одного.
На подготовку погребального костра молодой орк потратил весь день. Уже в сумерках, разместив на подобии помоста останки товарищей, Бромах кое-как собрал походный рюкзак, умылся, проверил оружие и, достав кресало, обратился к Степной Матери:
- Мать! Прими сынов своих! Они жили достойно! Пусть служат Тебе по Законам Великой Степи!
С этими словами Недомерок разжег огонь и сделал два шага назад. Пламя жадно лизнуло сухие ветки, а затем с гулким ревом охватило весь помост.
От жара у юного орка затрещали волосы, но Бромах этого даже не заметил. Дымный столб рванулся к небу и юному орку, на мгновение, показалось, что в клубах дыма вверх устремились знакомые силуэты товарищей.
Недомерок не стал дожидаться момента, когда вечно голодный огонь справится с помостом. Воин решительно направился в темноту ночного леса. В поясном кошеле орка глухо постукивали когти и клыки Зверя, туша которого так и осталась лежать на месте сражения. Бромах не нашел в себе ни сил ни желания снимать шкуру, не смотря на то, что такой мех мог окупить даже стоимость Гибрида. Тяжесть ответственности давила на плечи Недомерка, заставляя совершать поступки, о которых впоследствии юный орк мог пожалеть.
Но – решение принято. Последний воин отряда двинулся к цели, время от времени посматривая на амулет в правой руке. В темноте грани амулета отчетливо светились, пульсируя в такт ударам сердца неведомого Гостя, которого Бромаху предстояло найти.
Спасибо сказали: ilin.s

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Мне "Узи" - единственный друг
Опора, Надежда и Сила.
Уродов так много вокруг!
Патронов бы только хватило...

Пока без названия 08 нояб 2017 08:10 #98964

  • 67rus22
  • 67rus22 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Мастер
  • Мастер
  • Сообщений: 212
  • Репутация: 24
  • Спасибо получено: 463
Наконец решился выложить 3 часть... 4 пишется)))

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Мне "Узи" - единственный друг
Опора, Надежда и Сила.
Уродов так много вокруг!
Патронов бы только хватило...

Пока без названия 03 окт 2018 13:22 #100043

  • 67rus22
  • 67rus22 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Мастер
  • Мастер
  • Сообщений: 212
  • Репутация: 24
  • Спасибо получено: 463
Форум совсем затих, может оживлю чуть-чуть... Вот 4 часть)

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Мне "Узи" - единственный друг
Опора, Надежда и Сила.
Уродов так много вокруг!
Патронов бы только хватило...

Пока без названия 03 окт 2018 13:23 #100044

  • 67rus22
  • 67rus22 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Мастер
  • Мастер
  • Сообщений: 212
  • Репутация: 24
  • Спасибо получено: 463
Часть четвертая.
Пути «нормальных» героев

- Эсса! Эсса Малиэль! Командор Сторландур вас вызывает! – молодой эльф буквально раздувался от гордости, выполнив поручение командира отряда.
Малиэли было достаточно одного взгляда, чтобы по татуировкам на запястьях определить, что юнец даже не отметил тридцатую весну.
«Сосунок! А еще носит плащ гвардейца! Куда катится Лесная Империя?» - несмотря на раздражение и озлобленные мысли воительница ни одним намеком не показала обуревающих ее чувств. Еще бы: какой-то сопляк смог вызвать эмоции у, пусть и бывшего, но Рейнджера Гвардии Зеленого листа? Такого позора Дочь Войны не могла себе позволить.
Хватало того, что Сторландур – выскочка и гордец, когда-то ходивший в подчиненных Малиэли, но на волне роста значимости клана поднявшийся до командора летучего отряда, «освободившего» воительницу – вызывал эльфийку, тем самым показывая «спасенной» ее место в табели о рангах Лесной Империи. Воительнице четко давали понять, что все прежние заслуги перед лесным народом канули в лету.
Нарочито не торопясь Малиэль поднялась с места и стала поправлять предметы одежды, существенно пострадавшие за время пребывания в плену Изгоев, при этом, не выпуская из рук оружия. Свой лук Дочь Войны забрала еще ночью, с разрешения загадочного хумана, тем самым немного восстановив душевное равновесие, но поведение «освободителей» снова разожгло пламя ярости в душе воительницы.
«Жалкий выскочка! Ведет себя как Князь, а на самом деле – кто он такой, чтобы мне приказывать? Какого демона здесь делает этот летучий отряд? Ну ничего! Пусть понервничают!»
Молодой посыльный даже стал притопывать в нетерпении, ожидая, когда же эльфийка закончит прихорашиваться и последует за ним к командору, но торопить Малиэль словом юнец опасался, все-таки воительница, судя по отметкам на запястьях, была слишком важной птицей, чтобы кадет* (звание в эльфийской гвардии, соответствующее рядовому бойцу) мог ею командовать.
Поведение «сосунка» стало забавлять Дочь Войны. Эльфийка словно открытую книгу читала эмоции и мысли юного соплеменника, постепенно настраиваясь на нелегкий разговор с командиром отряда.
Привычно поправляя одежду и амуницию, Малиэль мысленно вернулась к бурным утренним событиям.
Сон на голой земле в компании незнакомых хуманов оказался на удивление крепким. Тем более резким было пробуждение, когда тишину сумеречного утра прорезал дикий свист, напоминающий звук командных свистков горного народа.
Эльфийка осознала себя стоящей на ногах с наложенной на тетиву стрелой. Рядом, судорожно сжимая в руках короткое уродливое копье, крутила головой хуманка.
Где-то за валунами звенели клинки, чуткий слух лесной воительницы различил чей-то вскрик, как вдруг на маленькой площадке между валунами стало тесно от количества соплеменников Малиэли. Хуманка попыталась ударить одного из воинов копьем, но в мгновенье ока была скручена скорыми на расправу гвардейцами (судя по плащам) Лесной Империи. От бессильной ярости Инира (Дочь Войны с удивлением отметила, что запомнила, как зовут маленькую хуманку) пронзительно закричала. В ответ на крик раздался ужасный рев, в котором эльфийка с содроганием распознала голос Сьера, зовущего спутницу. После этого прозвучало несколько команд на АНВАЛАМБЕ, и мир снова погрузился в тишину.
Все это время Малиэль стояла не шевелясь, опустив лук, поскольку с трех сторон в лесную воительницу целились незнакомые соплеменники, а ругаться на этих юных недоумков (из неполного десятка воинов только один разменял первую сотню лет) – Дочь Войны считала ниже своего достоинства.
На ставший тесным закуток между огромными камнями протиснулся еще один эльф, разительно отличавшийся от молодняка. Короткие команды заставили молодых воинов опустить оружие и разбежаться в неизвестных направлениях, по пути захватив с собой спутанную по рукам и ногам Иниру, судя по всему находящуюся в беспамятстве – юные гвардейцы не церемонились с хуманкой, заставив ее замолчать.
– Эсса, прошу простить невоспитанность этих мужланов, молодость – она такая… – лицо собеседника оставалось абсолютно бесстрастным, руки были скрыты перчатками, поэтому Малиэль не могла определить его возраст даже приблизительно, но то, что этот эльф перешагнул двухсотлетний рубеж не ставилось под сомнение. – Меня зовут Руфус, я Ловчий князя Дома Цветов, в данный момент выполняю обязанности заместителя командора летучего отряда. Позвольте узнать ваше имя, эсса?
Против желания хозяйки бровь воительницы поползла вверх от удивления: Ловчий – это не просто должность или звание в иерархии Лесного народа. После Слияния, когда магия практически умерла, Повелители зверей потеряли свою силу, став едва ли не самыми беспомощными существами в этом новом мире, живущем по абсолютно другим законам. Однако не все из бывших могучих чародеев смирились с таким положением дел. Прикладывая титанические усилия, с использованием громадного опыта некоторые Повелители становились новой кастой эльфийского народа – Ловчими. Эти индивидуумы изучали повадки всех живых существ, каких только можно было встретить, а кроме этого вели Бестиарий, где подробно описывали свои исследования для использования этих знаний последующими поколениями. Ввиду того, что таких умельцев было очень мало, каждый из них был весьма ценен для кланов, тем более сильным было удивление эльфийки встретить Ловчего среди молодняка вне Великого леса.
– Малиэль, десятник стражи Кленового форта.
– Прошу Дух Леса хранить вас, эсса Малиэль! – Руфус слегка поклонился, затем произнес. – Ради вашей безопасности прошу вас никуда не уходить с этой поляны, мне нужно кое-что уладить, после чего я представлю вас командору. Кадет Свалитэль останется рядом, если вам что-то понадобится – можете на него рассчитывать.
После этих слов Дочь Войны осталась наедине с юным эльфом, который старательно пыжился показаться серьезным и степенным воином, но буквально после пары вопросов превратившийся в обычного любопытного юношу, любящего поговорить, а тем более посплетничать. Так Малиэль узнала, кто является командором, сколько в отряде воинов, откуда они идут, но вот цель отряда отрок так и не открыл. Воительница не без оснований решила, что кадет и сам этого не знает.
С момента ухода Руфуса минула половина светового дня, и в тот момент, когда раздражение эльфийки достигло предела, на поляне появился еще один кадет, принесший «распоряжение командора».
Малиэль, испытывая на прочность терпение юного посыльного, нарочито не торопясь, достала из кармашка тонкую ленту и стала повязывать на голову, на манер разведчиков, хотя коротко обрезанные волосы совершенно не нуждались в укладке* (согласно негласным традициям лесные воительницы коротко обрезали волосы, в отличие от представителей мужского пола, что являлось одной из причин насмешек других рас – «мужики как бабы»).
Наконец, к облегчению обоих кадетов, Дочь Войны кивнула, намекая о готовности следовать за посыльным.
К удивлению воительницы командор Сторландур расположился достаточно далеко от места вынужденного ночлега эльфийки и ее таинственных спутников. Не смотря на то, что двигаться приходилось извилистым путем, огибая нагромождения камней и заросли мелкого кустарника, Малиэль прикинула, что до места лагеря летучего отряда было не меньше двух перестрелов.
Осматривая место, куда привел ее посыльный, воительница поняла, почему Сторландур выбрал именно эту поляну. После каменного поля ровная площадка, укрытая переплетением ветвей трех полноценных деревьев, казалась маленьким кусочком родного каждому эльфу Леса.
Под одним из деревьев лежали связанные спутники Дочери Войны, причем было абсолютно непонятно, в каком состоянии они находятся. Где-то в груди Малиэли кольнуло, что непонятного Сьера уже нет в живых, но то, что рядом с пленниками расположился часовой, намекало об охране, а мертвых охранять ни к чему.
Кроме пленников и охранника на поляне разместились еще три соплеменника лесной воительницы, среди которых старательно выделялся командор.
Восседая на валуне, покрытом плащом гвардейца, словно Князь на троне, Сторландур высокомерно наблюдал за приближающейся процессией. В отличие от своих подчиненных, так и не снявших маскировочные плащи, командор, словно утренняя роса под светом Светила, блистал искрами драгоценных камней на многочисленных (даже по мнению эльфийки) ювелирных украшениях.
Проснувшееся прошлой ночью магическое зрение позволило Малиэли определить, что некоторые украшения являются заряженными амулетами, но в текущей ситуации внешний вид Сторландура вызывал не восхищение и зависть, а лишь снисходительную улыбку. Дочь Войны едва сдержалась от смешка, сохранив бесстрастное выражение лица, сравнивая старого знакомого с «орком, наряженным в бальное платье».
Воительница не видела своего бывшего подчиненного больше шести весен, поэтому обратила внимание, что минувшее время только ухудшило и без того сварливый и вредный характер Сторландура.
– Кого я вижу? Сама Непримиримая Малиэль! Да еще в компании хуманов! Грядут великие перемены! – командор небрежно отмахнулся от кадета, рванувшегося докладывать о выполнении приказания, издевательским тоном обращаясь к Дочери Войны. – Докладывай, дева, какие тропы завели тебя за границы Леса, и кто это валяется под деревом?
– Я вижу, что время так ничему тебя и не научило, Сторландур, – спокойным голосом ответила воительница, заставив командора скривиться. – Ведь если бы ты хоть немного поумнел за эти весны, ты бы знал, что в данной ситуации ты не имеешь права мне приказывать. КТО? ТЫ? ТАКОЙ? Чтобы командовать свободным от вассальной клятвы воином пограничного гарнизона?
Последние слова Малиэль с огромным трудом произнесла тем же тоном, хотя очень хотела сорваться на крик.
В отличии от соплеменницы Сторландур не сдерживал эмоций:
– Я командор летучего отряда, освободивший тебя из плена! Да ты в ногах у меня должна валяться рассыпаясь в благодарности, – эльф пытался давить голосом, но только усугубил положение, сорвавшись на визг. – Да я прикажу кадетам высечь тебя за неповиновение старшему по званию. Думаешь, если ты когда-то была моим командиром, то и сейчас равна со мной в статусе? Ты грязная замарашка, отребье, еще смеешь мне перечить?
С этими словами Сторландур вскочил с валуна и, сжимая рукой эфес обильно украшенного драгоценными камнями меча, шагнул навстречу Дочери Войны, но осекся под ее взглядом. Ответ эльфийки словно ушат холодной воды ошеломил командора, заставив в корне изменить свое поведение:
– За твои слова, согласно Кодекса, я, как вольный рейнжер Леса, имею право вызвать тебя на поединок, после которого ты собственными шагами измеришь длину своих кишок… Но так и быть, на первый раз я сделаю вид, что ослышалась.
Сторландур не дал воительнице договорить. Фальшиво захихикав, командор повернулся к соплеменникам и произнес:
– Вот такая она всегда! Шуток не понимает! – перемена поведения была столь стремительной, что Малиэль сначала поверила в шутку, но всмотревшись в глаза эльфа поняла, что нажила себе еще одного врага, который может показаться глупым непоседой, а затем с улыбкой вонзить нож тебе в спину. – Проходи, Дочь Войны! Раздели со мной трапезу, а заодно – утоли мое любопытство, что ты делаешь в этом гибельном месте в такой необычной для Тебя компании?
Большого труда стоило воительнице не скривиться в гримасе отвращения, настолько фальшиво выглядели ужимки бывшего подчиненного. Особенно отвратным было то, что подчиненные новоиспеченного командора воспринимали поведение лидера как должное.
Испытывая неприятное чувство гадливости, Малиэль все же нашла в себе силы не поддаться на льстивые речи Сторландура, решив любой ценой добиться своей цели:
– Прежде чем расспрашивать друг друга о житейский заботах и достижениях нужно решить один важный вопрос, – эльфийка грациозно поправила короткую челку, с удовольствием отметив тень досады на лице собеседника. – Мы ведь не горцы, чтобы половину дня болтать ни о чем, поэтому я требую освободить МОИХ хуманов.
Командор летучего отряда застыл, словно пораженный молнией – слишком нагло прозвучала фраза воительницы. Сторландуру потребовалось несколько мгновений, чтобы подготовить ответ.
Наконец бывший подчиненный справился с бурей захлестнувшей его чувств и, с деланой ленцой, произнес:
– Малиэль, мы слишком долго не виделись, поэтому я удивлен тому факту, что ты абсолютно неверно воспринимаешь сложившуюся ситуацию. Видишь ли, это не твои хуманы – это мои пленники. Самец оказал вооруженное сопротивление моим воинам, при этом ранив двоих, что само по себе карается смертью согласно Уложения Совета Князей. Хуманка тоже не блещет добродетелью, бросившись на моих гвардейцев с копьем, поэтому я в своем праве, – молодой командор злорадно улыбнулся. – По возвращению Ловчего этих двоих ждет казнь, я как раз хотел обсудить с тобой варианты, ведь большего хуманоненавистника чем ты я не знаю.
Эльф картинно развел руки в сторону, неискренне показывая удивление, но Дочь Войны не собиралась сдаваться.
– Согласно третьей поправки, действие Уложения касается только Великого Леса, а мы сейчас находимся в Пустошах, где действует Кодекс. В седьмом разделе кодекса есть такие строки: «существа иных рас, вступившие в бой плечом к плечу с гвардейцем либо рейнджером, не имеющие к Лесному народу враждебных намерений, приравниваются к полноценным членам боевого звена до возвращения в лагерь». Я могу ошибиться в паре слов, но смысла это не изменяет. Тем более, что эти хуманы помогли мне в стычке с изгоями, как бы мне не тяжело это признавать, но я обязана им жизнью. Я не думаю, что твой текущий статус позволяет тебе отмахиваться от Кодекса… Что касается ранения твоих воинов, то я считаю недостойными носить плащ гвардейца того, кого смог задеть грязный хуман, тем более учитывая абсолютное численное превосходство.
Малиэль выставила руку предотвращая реплику Сторландура:
– Подожди, я еще не закончила! Судя по твоим репликам, командор, полнота принятых тобой решений зависит от конечного одобрения досточтимого Руфуса, поэтому не будем больше спорить! Я приму твое предложение совместной трапезы, но твои воины развяжут и накормят хуманов.
– Ты сама не знаешь, чего просишь! – в голосе командора вновь промелькнули истерические нотки. – Этот варвар голыми руками способен натворить дел! Он сломал челюсть лучшему мечнику моего отряда…
– Я попрошу Сьера не проявлять враждебных намерений, тебе не о чем беспокоиться, – Дочь Войны не смогла удержаться от обидной шпильки, которой взволнованный Сторландур даже не заметил.
Достав короткий нож, Малиэль подошла к хуманам. Вчерашние освободители были в сознании, но не могли издать ни звука: помимо сомнительных украшений в виде обильного количества веревок, лица людей уродовали большие кляпы.
Стараясь не делать резких движений эльфийка с трудом вытащила кляп изо рта Сьера и, не давая хуману произнести не слова, быстро заговорила на всеобщем языке:
– Это мои соплеменники, но не друзья. Ты должен дать слово, что не будешь сопротивляться, тогда вас развяжут и накормят. Вы должны мне верить. Я хочу вам помочь, но пока от меня зависит слишком мало. Твое слово, Сьер!
– Хорошо… Я не буду… Мы не будем нападать на твоих соплеменников, – хрипло проговорил мужчина, но через несколько мгновений добавил. – Первыми… Даю слово!
Разрезая путы, Малиэль испытала неожиданное чувство злорадного удовлетворения, краем глаза наблюдая, как напряглись охранники.
На поляне добавилось действующих лиц, когда двое молодых эльфов, принялись накрывать импровизированный стол на том самом валуне, что немногим ранее служил «троном» Сторландуру. Ни один из соплеменников Дочери Войны не решался приблизиться к хуманам, поэтому воительнице пришлось самой отнести Сьеру и Инире пару хлебных лепешек и увесистый кусок вяленой оленины, а также флягу, в которой оказалось молодое вино.
Под неусыпным надзором двух охранников Сьер сдержанно поблагодарил эльфийку и, как ни в чем ни бывало, с аристократическим достоинством принялся поглощать угощение. Инира же ела осторожно, не спуская настороженного взгляда с представителей лесного народа.
Малиэль поймала себя на мысли, что гораздо приятнее было бы приступить к трапезе в компании этих двух непохожих, но неуловимо дополнявших друг друга людей, нежели рядом с соплеменниками. Однако никто не собирался спрашивать мнения Дочери Войны, поэтому прием пищи стал очередным испытанием для эльфийки.
Не смотря на все ужимки и ухищрения командора, разговор за столом не задался. Малиэль либо односложно отвечала на прямые вопросы, либо отмалчивалась, игнорируя попытки Сторландура выудить какую-либо информацию.
Над импровизированным столом сгустилось напряжение, готовое в любой момент разрядиться грозой, но по-видимому Судьба решила смягчить обстановку – на поляне словно из воздуха возник Ловчий. Быстрым стелющимся шагом Руфус приблизился к Сторландуру и негромко произнес:
– Мы нашли следы, командор! Это именно Он! – Малиэль с удивлением отметила, что немолодой эльф чрезвычайно возбужден. – Останкам не больше недели, судя по их состоянию Зверь очень голоден и очень стар! Охота будет небывалой…
Мысли словно стая испуганных птиц заметались в голове воительницы, постепенно расставляя все на свои места. Ловчий невзначай приоткрыл тайну деятельности летучего отряда. По всей видимости Сторландур получил задание князя поймать либо убить одного из Зверей, когда-то служивших лесному народу, но по мере ухода магии, ставшего диким. Дочь Войны с содроганием вспомнила как выглядят кошмарные твари, в прошлом составлявшие свиту Повелителей Зверей, а вот молодой командор воспринял новость с энтузиазмом.
– Руфус, отправляй трех воинов по следу, отряду сбор! Выдвигаемся по сигналу! Малиэль, я удостаиваю тебя чести поучаствовать в охоте! Мы выследили последнего Хисанфередира. Я думаю - твой лук нам очень пригодится, ты ведь не против?
Воительнице ничего не оставалось, как кивнуть, но в то же мгновение ее взгляд остановился на хуманах.
– Как быть с моими спутниками? – слова дались легко, а ведь еще вчера Дочь Войны не смогла бы без запинки назвать хуманов «спутниками».
– Я выделю двух воинов для охраны, - поморщился Сторландур. – Оружия они не получат. Моя бы воля, они стали бы отличной приманкой…
– Об этом можешь даже не думать! – Малиэль вновь едва сдержала ярость. – Я пойду с тобой только если хуманы будут рядом со мной! Пусть даже и без оружия.
Командор приподнял бровь:
– Ты так печешься об их сохранности? Я не узнаю тебя, Дочь Войны! Хорошо, - неожиданно покладисто согласился эльф. – Ты вместе с ними идешь в передовом отряде, сразу за следопытами. Я даже распоряжусь вернуть им их железяки, по невежеству названные оружием!..
Произнося последнюю фразу Сторландур повернулся к пленным хуманам и мгновенно осекся, наткнувшись на холодный взгляд серых глаз. Даже безоружным хуман казался опасным. Эльфу показалось, что в глубине глаз человека клубится туман Серых пределов.

***

Сергей шел по лесу.
Еще вчера землянин сам (ну может быть посоветовавшись с Инирой) мог решать куда и зачем идти, но теперь, окруженный полусотней эльфов, весьма умело обращавшимися с различными колюще-режущими предметами, Евстигнеев перестал быть хозяином положения.
Немногим радовало то, что спасенная эльфийка все-таки помнила добро, посодействовав тому, чтобы Сергея и Иниру вначале покормили, а затем вернули оружие. Однако, практически бесшумно шагающие рядом, эльфийские воины каждым движением давали понять, что в этом отряде у людей друзей нет.
Отдельной проблемой стало поведение Иниры. Девушка абсолютно игнорировала все попытки Сергея заговорить. Бормоча под нос проклятья и ругательства, юная жрица шагала в составе отряда к неведомой цели.
Отряд растянулся по лесу на целый перестрел (Евстигнеев уже с легкостью воспринимал местные расстояния – по всей видимости дар Аэра продолжал действовать). Впереди по таинственному следу двигались трое следопытов, затем – передовой отряд, состоящий из полутора десятков эльфов, которых возглавлял весьма колоритный персонаж по имени Руфус. В эту же группу входили и Сергей с Инирой, а также спасенная от изгоев Малиэль. Позади, в полусотне шагов двигались основные силы.
По тому, как эльфы двигались по довольно густому лесу, землянин рассудил, что лесной народ – опасные противники и умелые воины. В бою один на один капитан вполне мог рассчитывать на победу, но вот тягаться с полусотней лесных воинов, шансов выжить абсолютно не просматривалось.
Отряд двигался до самой темноты практически без остановок. Уже в начинающихся сумерках невидимый командир распорядился встать на ночевку.
К Сергею подошла Малиэль, весь день старательно избегавшая компании землянина, и попросила отдать оружие «на хранение». При этом воительница краснела от смущения.
Евстигнеев не стал вдаваться в причины такого поведения эльфийки и безропотно отдал топорики и нож. Инира, буркнув что-то непонятное отдала Дочери Войны дротики, после чего легла под одно из деревьев и, по-видимому, уснула даже не дождавшись ужина.
Мысли Сергея метались в поисках выхода. Капитану вовсе не улыбалось словно «телок на веревочке» двигаться за эльфами, причем в направлении полностью противоположном первоначальному маршруту. Но в текущей обстановке ни одной разумной идеи в голову не приходило.
В конце концов, бросив фантазировать в поисках возможности побега, Евстигнеев мудро рассудил, что «утро вечера мудренее», после чего спокойно уснул.
Ни шорох шагов патрульных, обходивших спящий лагерь, ни крики ночных животных и птиц не смогли побеспокоить сон Сергея, поскольку сознание землянина находилось далеко от тела. Где-то в межмирье вновь шла беседа.

***

«…Ровная, словно стол, поверхность, усеянная мелкими булыжниками, простиралась до самого горизонта.
Небо отливало всеми оттенками красного цвета, производя гнетущее впечатление.
Но на этот раз Евстигнеев сразу оказался лицом к собеседнику.
– Здравствуй, Сергей! – голос Аэра не изменился, все тот же, насыщенный сотнями оттенков интонаций, шепот. – Ты не замечаешь, но с каждым мгновением становишься сильнее, тем самым растут и шансы на мою победу в Игре. Это хорошо…Молчи! Наш разговор не должен затянуться. На этот раз не будет вопросов и ответов. Я дам тебе подсказку, но только от тебя зависит, как поступить. Запомни – я могу дать тебе только советы, но как поступать в той или иной ситуации решать только тебе. Любое твое действие или решение может повлиять на всю Игру. Я стараюсь множить вероятности, но по сравнению с силой воздействия на мир твоих решений, мои действия лишь капля дождя против мощи водопада…
Сергей молчал, тщетно пытаясь рассмотреть, что именно скрывает глубокий капюшон. Слова Аэра звучали фоном не задевая чувств землянина. Хотя умом Евтигнеев понимал – таинственный звездный гость пытается донести важную информацию, помочь – сердце отказывалось воспринимать эту черную фигуру другом, ожидая подвоха. Что-то внутри с отвращением воспринимало манеру общения этого инопланетного существа, да и сам факт встречи был слишком похож на бред.
– Постой! – Сергей не выдержал и прервал собеседника, выставив перед собой ладони. – Я не готов воспринимать то, что ты пытаешься донести. Я запутался в своих ощущениях, переживаниях… Я словно щепка попавшая в бурный поток, меня бросает из стороны в сторону… На данный момент от меня ничего не зависит, а ты вещаешь о важности моих решений… Каких на хрен решений?!
Землянин не заметил, как сорвался на крик, от которого фигура Аэра пошатнулась словно от воздействия невидимой ударной волны.
– Я не могу быть уверенным в своих решениях не зная конечной цели! Твоя победа в какой-то непонятной для меня игре слишком эфемерное понятие… Мне нужна конкретная цель! Ты изучил меня, тогда ты должен понимать, что мне нужна четкая задача! Пока этого нет, я не вижу никакого смысла нашего общения…
Выплеснув эмоции Сергей почувствовал себя опустошенным и обессиленным:
– Верни меня назад, на Кронай… Там все проще – или ты, или тебя. Пусть все идет как идет. Мне не нужны твои подсказки…
– Хорошо, – землянину показалось, что в шепоте Аэра звучат торжествующие нотки. – Прими один совет: впереди тебя ждет встреча, не смотри на внешность! Смотри на поступки. Твое решение может кардинально решить судьбу целого народа. Пока только одного народа… Если все пойдет так как я хочу, от тебя будет зависеть судьба целого мира, хотя ты и не считаешь себя настолько важным. Просто услышь – ты важен не только для меня, ты важен для многих живых существ, обитающих на планете.
Сергей почувствовал, как все вокруг стало темнеть, голос собеседника звучал все глуше:
– Ты уже достаточно окреп для наших бесед, но вот твой разум еще не созрел. Когда будешь нуждаться в разговоре, перед тем как заснуть просто позови меня!.. Прощай!..
Темнота вновь обрушилась на Естигнеева погасив все звуки…»

***

Сергей проснулся рывком, еще не осознавая окружающего, что абсолютно не помешало телу самому отреагировать – правой рукой землянин перехватил за запястье Малиэль, пытавшуюся разбудить, еще мгновение назад крепко спавшего, хумана.
Глаза эльфийки расширились в изумлении, но воительница быстро справилась с эмоциями и немного севшим голосом произнесла:
- Объявлен общий сбор, впереди опасность… Тебе и… - Дочь Войны запнулась, но снова быстро справилась с собой. – И Инире надо быть рядом со мной. Будьте готовы к бою!
С этими словами девушка протянула Сергею сверток, в котором оказалось все неказистое оружие, добытое землянином в его недолгих, но насыщенных событиями, скитаниях.
Оказалось, что Инира уже готова к действиям, аборигенка смотрелась немного комично, сжимая в руках охапку дротиков, но вот Евстигнееву отнюдь не хотелось смеяться. Холодок предчувствия мешал дышать, но не смотря на это офицер разместил колюще-режущие предметы на ставшие привычными места и последовал за эльфийкой к таинственному месту сбора.
Весь отряд лесных воинов, за исключением пары дозорных, расположился на небольшой прогалине. Командир отряда вместе с Руфусом и еще тремя эльфами что-то бурно обсуждали в самом центре поляны. К этой группе смело направилась Малиэль, и Сергею вместе с Инирой ничего не оставалось, как последовать за ней.
Отстраненно землянин размышлял, что по сине-зеленой травке чужой незнакомой планеты движется уже не гвардии капитан Евстигнеев, а абсолютно новое, еще пока непривычное, но с каждым днем набирающее сил воплощение – Сьер.
Сергей не ощущал раздвоения личности, отнюдь. Мужчина чувствовал, что постепенно меняется, словно готовясь к, пока еще не известным, испытаниям, с каждым мгновением становясь сильнее, быстрее, хитрее, однако Герой России Евстигнеев никуда не делся, не ушел на второй план! Просто получалось, что Сергей-Сьер достиг очередного уровня развития, словно в казавшемся уже таким далеком Друмире, перешагнув планку, открывая новые ветки развития. Правда, в текущей ситуации от игрока не требовалось распределять очки талантов и характеристик, все происходило само собой.
До правящей верхушки отряда оставалось не более десятка шагов, когда землянин смог расслышать реплики беседующих.
– Неразумно всеми силами бросаться в неизведанное, - несмотря на внешнюю невозмутимость становилось понятно, что Руфус чрезвычайно раздражен. – Вначале нужно выслать разведчиков, понять, что творится впереди…
– Ты, наверное, забыл, Ловчий, что командором отряда назначен я, - голос молодого, разряженного словно попугай, эльфа буквально сочился ядом. – По возвращении в цитадель я доложу Князю о твоем поведении! Я сказал, что отряд пойдет вперед плотной группой, значит так и будет! Хватит разговоров! Малиэль! – командор повернулся к Дочери Войны. – Ты с хуманами идешь впереди всех! В десяти шагах за тобой идут все остальные. Всем все понятно?
Эльфийка хотела ответить, но в этот момент на ее плечо легла необычно тяжелая и горячая рука Сьера, растворив ярость и возмущение.
– Я позволю себе откорректировать твой приказ, командор. Я думаю твои советники и спутники согласятся, если впереди отряда пойду я. Один. – голос хумана был настолько пропитан уверенностью в правильности такого решения, что Сторландур не нашел в себе сил возражать. – Остальные воины будут следовать за мной в соответствии с твоими распоряжениями.
Только через несколько мгновений до эльфов дошло, что хуман чисто и без какого-либо акцента произнес свою речь на АНВАЛАМБЕ.
Командор нашел в себе силы кивнуть, соглашаясь с предложением загадочного человека, после чего принялся отдавать команды подчиненным.
Сергей повернулся к Инире и нежно взяв девушку за плечи, произнес:
– Что бы ни случилось, держись рядом с Малиэль! Обещай! – дождавшись неуверенного кивка девушки, землянин повернулся к эльфийке. – Эсса, мы не очень поладили, но ты не видела зла с моей стороны, поэтому я позволю себе попросить тебя – если со мной что-то случится, позаботься об Инире…
Малиэль не сомневаясь ни на мгновение выпалила:
– Клянусь Силой Леса, Сьер, я сделаю все что смогу, чтобы выполнить твою просьбу!
В словах эльфийки было столько пыла и искренности, что коготки беспокойства, терзавшие Сергея, ослабили свой напор. Дочь Войны же смутилась и… покраснела.
– Себя тоже побереги, Малиэль, у нас с тобой еще долгая дорога впереди, - Евстигнеев сам не понял, с чего вдруг произнес эту фразу, вызвав недоумение на лицах обеих девушек.
Не давая времени представительницам противоположного пола на выплеск массы родившихся вопросов, землянин резко развернулся и направился к командору – получать задачу на движение.
По ощущениям Сергея не прошло и десяти минут, как отряд начал движение. Первым в тень лесного массива шагнул Сьер, крепко сжимая в руках ставшую родной «Вишню». Выдерживать заданное направление человека научили еще в прошлой жизни, на далекой Земле.

***

Орка Сергей увидел не сразу.
Только возглас следующих по пятам землянина эльфов и скрип натягиваемых луков заставил Евстигнеева напрячь внимание. Холодок предчувствия пробежал по телу человека, когда глаза различили мощную фигуру, застывшую на очередной лесной прогалине.
Измененная Аэром память подсказывала Сьеру, что перед ним не обычный орк. Не смотря на внушительные по сравнению с эльфом или человеком габариты, представитель степного народа разительно отличался от соплеменников, фигурировавших в видениях землянина.
Кожа орка лишь слегка отливала зеленым оттенком, хотя нижняя челюсть и хищно выдавалась вперед, клыки лишь слегка выступали над губой, делая неизвестного очень похожим на человека. На осмысление увиденного и принятие решения у Сергея ушло меньше мгновения, после чего землянин резко и громко скомандовал:
– Не стрелять!
В возгласе хумана звучало столько власти, что эльфы поголовно опустили луки, замерев в настороженности.
– Кто ты, путник? Назовись! – на краю сознания Евстигнеева мелькнуло удивление, что язык орков ничем не отличается от всеобщего, но эта мысль как мелькнула, так и пропала на фоне разворачивающихся событий.
Орк вместо ответа опустил голову и посмотрел на что-то, находящееся в его мощной лапе, после чего, улыбнулся и гулким голосом произнес:
– Здравствуй, Гость! Я посланец Степного народа. Меня зовут Бромах-Недомерок, и я пришел за тобой!..
Сергей растерялся и в этот момент в ситуацию вмешался командор эльфов:
– Убить орка! Хуманов и Малиэль вязать! Хуманы нужны живыми!
Смысл команд был однозначным, но Сьер не собирался сдаваться, и, как оказалось, воин степи в данном случае был полностью солидарен с мнением землянина.
Скрип натягиваемых луков и шорох клинков, покидающих ножны, были перекрыты воплем зеленокожего гиганта:
– Лови, Гость!!! – с этими словами орк что-то бросил Евстигнееву, при этом прикрывая рукой глаза.
По наитию Сергей, поймав непонятный предмет, зажмурился, однако резкая вспышка болью резанула по глазам в тот момент, когда что-то ударилось в ладонь землянина. Ощущения напоминали действие свето-шумовой гранаты, за тем исключением, что вспышка была абсолютно беззвучной.
Вместо свиста стрел Сьер с удовлетворением услышал крики боли, раздавшиеся со стороны эльфийского отряда.
Ни мгновения не рассуждая над правильностью действий человек развернулся и устремился к ближайшему эльфу, который выронив лук со стоном тер глаза.
Хотя вспышка и вывела из строя практически весь отряд лесных воинов, строго выполнивших требование командора держаться плотной группой, кое-кто из гвардейцев все же решился выпустить стрелу в сторону иноплеменников, а двое и вовсе принялись вслепую размахивать клинками, едва не задевая товарищей.
Последние сомнения Евстигнеева в правильности действий растаяли в тот момент, когда шальная стрела едва не выбила землянину глаз.
С этого момента Сергея захватил азарт боя, при этом время снова замедлилось, подобно тому эпизоду, когда капитан был пленен.
Двигаясь словно в киселе, Сьер превратился в машину убийства, ни на миг не сомневаясь содеянном. Вчерашние союзники стали врагами, покушавшимися на самое дорогое, что оставалось у землянина в этом мире – жизнь и… Иниру.
Где-то в груди человека, напитывая нестерпимым жаром каждую мышцу, разгорелась ярость. В пламени этого чувства сгорели запреты и условности, превратив Евстигнеева в воплощение Смерти.
Ни одного лишнего движения, ни одного промаха - каждый удар ножа или неказистого топорика был смертельным, не оставляя противникам ни одного шанса.
Однако эльфов было слишком много.
Хотя ослепление и внезапность действий помогли Сергею, в живых оставались около четырех десятков лесных воинов, постепенно приходящих в себя, когда Сьер понял, что переоценил собственные силы, однако в этот момент в бой вступили орк, Инира и Малиэль…
Орк выхватив из-за пояса два кривых клинка бросился в бой, напоминая землянину взбесившийся вентилятор, Инира вонзила дротик в шею ближайшего эльфа и тут же резким движением метнула неказистый, но смертельно опасный снаряд в следующего, а Малиэль…
Эльфийка несмотря на воздействие вспышки поняла, что среди соплеменников у нее друзей нет, поэтому, крепко зажмурившись, Дочь Войны стала делать то, чему училась всю сознательную жизнь – стрелять из лука. На звук. Острые уши лесной воительницы позволяли расслышать малейший скрип натягиваемого лука, а навык стрельбы давно превысил все мыслимые уровни. По скорости стрельбы Малиэль вполне могла сравниться со столь привычным капитану Евстигнееву автоматом Калашникова.
Когда-то, еще в бытность курсантом, Сергей вместе с однокурсниками поражался мастерству стрельбы из лука, которое демонстрировал некий Ларс Андерсен, но теперь, увидев, КАК стреляет Дочь Войны, все умения датского лучника казались детской забавой.
За то время, что Сьер в ускорении тратил на одного противника, Малиэль успевала поразить стрелами троих…
В руках придирчивого старшины еще не успела бы догореть спичка, а на поляне все было кончено… В живых остались только пять разумных, хотя взглянув на результат свершившихся действий, мало кто мог бы назвать представителей разных народов именно «разумными».
Из летучего отряда лесного народа выжил только Руфус, сумевший клинком отразить стрелу Малиэли и дротик, брошенный Инирой. Немолодой эльф замер, прижавшись спиной к дереву, ожидая нападения, застывших перед ним орка и хумана, с ног до головы заляпанных кровью его соплеменников, еще утром радовавшихся жизни.
Малиэль, восстановив зрение, судорожно сжимала лук – колчан воительницы был пуст. Инира тоже исчерпала весь запас дротиков и теперь замерла посреди прогалины, с ужасом осматриваясь вокруг.
– Опусти оружие, Руфус, - Сергей с трудом справился с собственным голосом, из горла рвался наружу звериный рык, но воля землянина оказалась сильнее. – Хватит крови!
После этих слов тяжело дышащий орк неожиданно воткнул свои клинки в землю и, достав из наплечной сумки кусок материи, стал невозмутимо перевязывать порез на левой руке.
Инира опустилась на траву – ноги отказывались держать девушку, а Малиэль пошла по поляне, собирая стрелы из колчанов поверженных соплеменников. Лицо лесной воительницы абсолютно ничего не выражало, глаза были пусты, что не на шутку встревожило Евстигнеева – как-бы Дочь Войны не лишилась рассудка после кровавой жатвы, свершившейся при ее непосредственном участии на неприметной лесной поляне.
Землянин, краем глаза наблюдая за действиями единственного выжившего эльфа, сунул топорик в поясное кольцо, неторопливо вставил «вишню» в ножны, после чего, разведя в стороны руки обратился к Руфусу:
– Давай поговорим, Ловчий! Ты видишь, с нашей стороны нет угрозы, тем более, что у тебя хватит разума понять, что никто из нас не хотел этой бойни. Но, как говорили на моей далекой Родине – сделанного не воротишь, я искренне рад, что ты жив. Спрячь оружие, я думаю пришло время слов.
– Хорошо, - на всеобщем языке эльф говорил с небольшим акцентом, растягивая слова, при этом напомнив землянину манеру разговора на русском языке представителей Прибалтики. – Я признаю, что вы защищались, что не оправдывает действий эссы Малиэль… Я согласен поговорить. Но вначале надо отдать должное погибшим!
С этими словами Руфус вложил клинок в ножны и шагнул к Сьеру, протягивая руку. Землянин не растерялся и крепко пожал протянутую ладонь, продолжая искоса поглядывать на Малиэль, которая закрыв лицо руками присела у одного из мощных деревьев окружавших небольшую поляну, ставшую полем боя.

***

Над небольшим костерком, устроенном в неглубокой ямке, бурно кипел котелок, распространяя вокруг соблазнительный аромат мясной похлебки.
– Зря ты его отпустил, – произнес Бромах помешивая варево деревянной ложкой.
– Не начинай, – Сергей любовался огнем, стараясь не делать резких движений, чтобы не разбудить Иниру, прильнувшую к боку землянина.
– В голове этого степного недоразумения не помещается мысль о том, что такие как Руфус слишком важны для нашего мира, - шпилька Дочери Войны в очередной раз вызвала лишь легкую усмешку орка. Голос воительницы был хриплым, но никто из спутников не заострял на этом внимания – слишком многое свалилось на эльфийку за прошедшее время, а каждый из сидящих у костра понимал, что в данном составе отряду придется пережить еще немало приключений.
С момента побоища на безымянной лесной поляне миновало двое суток. За это время в отношениях невольных спутников произошли значительные перемены, поэтому каждый из присутствующих старался сгладить все неровности, правда Малиэль периодически забывалась и начинала различными способами подначивать Бромаха, но отнюдь не от желания разъярить орка, а из-за особенностей собственного характера. Степной воин относился к выпадам эльфийки с завидным хладнокровием. Недомерок ни разу не вступил в перепалку, лишь усмехался и пристально смотрел на Дочь Войны, отчего та неожиданно смущалась, а иногда и краснела.
Весь первый день люди, эльфы и орк, выжившие в безумии схватки, посвятили погребению погибших, поэтому, когда серость светового дня стала сменяться вечерними сумерками, все буквально валились с ног от усталости.
Тяжелее всего пришлось Малиэли. По всей видимости эльфийка тяжело воспринимала тот факт, что защищая малознакомых хуманов и абсолютно незнакомого орка собственными руками отправила в Серые пределы не менее полутора десятков соплеменников. Не успокаивал воительницу и тот факт, что в данном случае ей пришлось защищать и свою жизнь.
Малиэль никого не подпустила к телу Сторландура. Жизнь командора оборвала стрела, выпущенная Дочерью Войны, поэтому никто из выживших не стал настаивать на помощи девушке.
Некоторое время эльфийка что-то шептала над павшим, после чего, выдернув стрелу, с усилием подняла тело давнего знакомого и отнесла к неглубокому рву, который был кое-как выкопан непомерными усилиями орка и землянина.
Так уж получилось, что в течение всего дня ни Сергею, ни Бромаху, ни Руфусу так и не удалось поговорить, все ждали момента ужина, словно ритуал приема пищи должен был снять напряжение, возникшее между разумными после боя.
Для пятерых разумных от погибшего отряда досталась огромная гора припасов, поэтому с поздним ужином особо мудрить не стали. Как-то само собой получилось, что основную нагрузку по приготовлению пищи взяла в свои маленькие, но на удивление сильные и твердые, руки Инира. По ощущениям Сергея не прошло и двадцати минут, как в котелке, подвешенном над бездымным костерком уже булькала каша из неизвестной крупы, обильно приправленная мясом. Все присутствующие, включая Руфуса, буквально захлебывались слюной, впитывая ароматы, доносившиеся от костра, где колдовала над котелком маленькая хуманка.
Евстигнеев в очередной раз удивился мудрости маленькой аборигенки, когда девушка, разложив кашу поровну в найденные среди скарба отряда миски, молча поклонилась Руфусу, как самому старшему, и показала рукой на импровизированный стол.
Немолодой эльф по-видимому растерялся от этого действия, но довольно быстро сумел справиться с чувствами. Так же молча, лишь кивнув в сторону остывающих тарелок, Ловчий пригласил к столу тех, с кем еще утром готов был биться до смерти.
Сам ужин прошел в молчании.
Никто из присутствующих не решался начать нелегкий разговор, поэтому Сергей решил взять ответственность на себя.
Землянин подумал, что будет неправильно ходить вокруг да около, но начал разговор с теплых слов в адрес самого близкого существа из присутствующих:
– Спасибо, Инира! Ты спасла нас от голодной смерти! Теперь, я думаю, самое время поговорить о жизни. На сегодня крови хватит, совместный труд сближает, но за целый день мы толком так и не познакомились. Меня зовут Сьер. Я человек, но волей Судьбы я не уроженец этого мира. Если кого интересуют подробности, я готов их поведать, но после того как мы примем общее решение – что нам делать дальше. Мою спутницу, накормившую всех нас зовут Инира, и любую враждебность в ее сторону я приму на свой счет, поэтому попрошу всех крепко подумать, прежде чем предъявлять претензии в ее адрес. Так получилось, что мы с Инирой спасли из плена Малиэль, при этом безо всякой корысти, однако толком обговорить план дальнейших действий нам не дали. Спутники досточтимого Руфуса захватили нас, после чего против нашей воли повели в направлении противоположном нашим планам. Встреча с Бромахом прорвала плотину противоречий, что закончилось весьма плачевно для представителей лесного народа, и теперь я в затруднении – как поступить дальше не проливая крови, оставшись если не друзьями, то хотя бы добрыми знакомыми. Руфус, твое слово.
Немолодой эльф почтительно кивнул и после небольшой паузы начал свою речь:
– Начну с благодарности досточтимой эссе Инире! Было очень вкусно, особенно учитывая этот нелегкий день… Мне было поручено сопровождать этот отряд. Так уж получилось, что я впал в немилость Князю, поэтому отряд возглавил молодой и подающий надежды командор. Нашей задачей было найти и убить «Туманного охотника», чьи следы обнаружили наши разведчики на границе Леса и Пустошей. Мы выслеживали Зверя пять дней, после чего наткнулись на вас. Наш передовой дозор обнаружил тебя, Сьер, после чего они решили, что убить бесхозного хумана будет более доблестным… Я едва успел, но к тому времени ты уже ранил двоих наших, поэтому тебя вязали довольно жестко. К сожалению, все мои помыслы были направлены на поиски Зверя, я не придал значения необычности самого существования вашего отряда… Эта ошибка стала фатальной, когда Сторландур, не слушая моих советов, отдал приказ напасть на вас… Я не держу зла на вас и не буду препятствовать любому вашему решению. Единственное, о чем я хочу вас попросить – отпустите меня. Задание Князя не выполнено, «Лунный охотник» по-прежнему является угрозой, поэтому пока я жив, буду искать его, а там посмотрим кто кого…
Неожиданно Бромах вступил в разговор до приглашения Сергея:
– Скажи, досточтимый, как выглядит этот самый «Лунный охотник»?
Руфус поднял на орка усталый взгляд и словно цитируя произнес:
– Хисанфередир, Лунный охотник, существо-гибрид совместивший в себе гены волков и крупных хищников семейства кошачьих. Свое название получил за серо-пепельный цвет шерсти. Главное оружие – огромные когти, по-прочности не уступающие стали. Также может наносить раны клыками. Способен быстро регенерировать, за сутки раны средней тяжести заживают даже если Зверь не питается. Чрезвычайно опасен. Нападает из засады, стараясь застать жертву врасплох…
Пока Руфус, прикрыв глаза, на память произносил слова описания зверя, орк стал копаться в поясной сумке, после чего спросил;
– Это те самые когти? – с этими словами Недомерок протянул эльфу два кривых, похожих на небольшие кинжалы, когтя, отливающих синевой в неверном свете костра.
Ни Сергей, ни Инира, ни сам орк даже не догадывались, что стали едва ли не первыми существами на Кронае, увидевшими картину под названием «изумленный эльф». Среди лесного народа одной из основных добродетелей являлось сохранение эмоций в тайне, но в данный момент Руфус позабыл все традиции. Глаза Ловчего широко распахнулись, рот приоткрылся, а заостренные уши задергались словно у памятных Евстигнееву кхолтов.
– Как?.. Это… – эльф с осторожностью взял когти в руки, после чего перевел взгляд на хитро улыбавшегося Бромаха. – Где ты взял ЭТО, воин?
В отличие от степного жителя, Евстигнеев знал, что такое МХАТовская пауза, но вот от обитателя совершенно иного мира Сергей абсолютно не ожидал такого мастерского исполнения этого элемента актерской игры.
Недомерок начал говорить именно в тот момент, когда нетерпение всех присутствующих было готово выплеснуться в негодовании. Орк произносил слова глухим, словно отсутствующим, тоном тем самым будто подчеркивая всю полноту собственного переживания событий, о которых шло повествование:
– Нас было семеро… Лучшие воины Приозерного, это такой городок в степи, примерно в полутора декадах днях пути… Старшим среди нас был пришлый, Фтар, орк –легенда… О таких уже несколько лет никто не слышал, но вот… Нам дали задание – идти в Лес, прячась от лесовиков, и встретить Гостя. Никто из нас не знал, кем именно будет этот самый Гость, нам дали специальный амулет, который должен помочь его опознать… Та вспышка на поляне, амулет опознал тебя, Сьер… Признаюсь сразу – не смотря на все ваши решения, я пойду за тобой, человек! Только смерть сможет меня остановить…
Орк прервался на то, чтобы смочить горло, хлебнув из походной фляги, после чего, передав емкость Малиэли, расположившейся напротив, продолжил:
– Мы разбили лагерь в Лесу, никто из нас не умеет бесшумно передвигаться среди деревьев, а вся миссия должна была стать тайной, поэтому, до того, как проснулся амулет, мы тренировались и учились ходить по лесу… Мы планировали выйти с рассветом, но утром на наш лагерь напала эта тварь… Из всего отряда выжил лишь я… Мои братья серьезно ранили зверя, а мне повезло нанести последний удар… После этого я похоронил друзей по нашим обычаям и пошел по направлению, которое указывал амулет… Я не ожидал, что Гостя будет охранять такая орава лесовиков, но что случилось - то случилось… Я выполнил первую часть задания, теперь дело за тобой, Сьер… От твоего решения зависит, насколько мне удастся выполнить вторую часть…
Над костром вновь повисло молчание, нарушаемое лишь треском прогорающих веток. Легкие искорки, словно метеоры уносились вверх, для того, чтобы погаснуть где-то там, в темноте вечно скрытого серой пеленой неба.
– Если кого-то интересует мое мнение, то я пойду со Сьером хоть на край света, - Инира прервала молчание неожиданно для всех. – Пускай он не такой умный, каким хочет казаться, но он тот, кого я ждала всю жизнь…
С этими словами девушка стремительно шагнула к землянину, обхватила своими маленькими ладошками довольно густо покрытые щетиной щеки и неумело приникла губами к губам Сергея.
За свою жизнь Евстигнеев отнюдь не был монахом. Он познал близость с женщиной еще будучи курсантом, но именно сейчас, в неровном свете костра, на фоне нелегкой беседы, неумелый поцелуй девушки стал самым главным эпизодом в жизни землянина, влияющим на все дальнейшие поступки и решения.
Так же стремительно Инира оторвалась от Сергея и убежала в темноту.
Первым порывом офицера было – пуститься следом, однако в этот момент в разговор вступила Малиэль:
– Я ненавижу людей… Проклятые хуманы сломали мне жизнь, сам факт их существования приводит меня в ярость… Точнее – приводил… Чуть больше четырех десятков весен назад такие как я являлись всего лишь куклами, для их развлечения… Я не знаю, какие силы дали нам возможность проснуться… В тот момент я познала самое прекрасное чувство. Наши барды много и красиво поют о любви, но я сомневаюсь, что кто-то из них испытал то, что посчастливилось испытать мне… Сьер, при нашей встрече ты сказал, что не знаешь, кто из людей так сильно мне насолил… Хм… интересная фраза… Но ни ты, ни Инира не сделали мне ничего плохого… Наоборот… Я запуталась… Хуманы растоптали все самое дорогое для меня, я жила только местью, но сегодня я вдруг почувствовала, что мои соплеменники ведут себя точно также как те, кто сломал мою жизнь, и я… Я нарушила Кодекс… Я преступила все законы, по которым жила раньше…
По щекам Дочери Войны бежали слезы, но воительница абсолютно не обращала на это внимания.
– При возвращении в Лесную Империю меня ждет суд и скорее всего казнь… Я не знаю - почему?!. – эльфийка сорвалась на крик. – Почему я хочу жить?.. Ты и Инира стали самыми близкими мне существами… Я… Я пойду за тобой, Человек из другого мира…
Малиэль уткнулась в ладони, плечи девушки содрогались в рыданиях. Руфус и Сергей смущенно глядели в огонь – женские слезы, это то, что может выбить из колеи и смутить самого сильного мужчину, а вот орк вдруг сел рядом с эльфийкой и осторожно стал гладить ее волосы, не говоря ни слова.
Дочь Войны вначале настороженно замерла, но потом резко прильнула к Бромаху и разрыдалась на его могучей груди.
Неслышной тенью в круг света, даваемого костром вернулась Инира и стала готовить место для ночлега, стеля одеяла, в достатке оставшиеся от отряда лесных воинов.
Бромах боялся пошевелиться, застигнутый врасплох искренности эльфийской девы, однако характер Малиэли был слишком тверд для того, чтобы лить слезы в объятиях незнакомого орка, поэтому так же резко воительница отпрянула, при этом сильно толкнув степного воина, и в мгновение ока скрылась в темноте.
Руфус веточкой пошевелил угли, сыпанувшие тучей искр, после чего загадочно произнес:
– Женщины… Великий дар и неразрешимая загадка, данная нам Богами.
– Она хочет казаться сильной, но ей очень тяжело. Никто из окружающих не хочет понять, что ей нужна нежность и ласка, а сама она в это никогда не признается, – Бромах говорил словно в укор немолодому эльфу. – С виду она словно из закаленной стали, но на самом деле ее душа подобна цветку…
– Неужели в степи кроме воинской науки изучают женские души? – тон Ловчего был наполнен сарказмом.
– Хватит! – Сергей не хотел допустить даже намека не спор. – Время позднее, Руфус, я прошу тебя присмотреть за Малиэль, тебе как ее соплеменнику будет проще ее понять, только не напоминай ей о ее вине перед вашим народом. Сам видишь, как она переживает по этому поводу. Я на дежурстве, меня сменяет Бромах. Ложимся спать, а утром обсудим, что будем делать.
Возражений не поступило, после чего маленький отряд устроился на ночлег.
Утром, за завтраком, вновь приготовленным молчаливой Инирой, было принято решение идти в степь.
Руфус, несмотря на несогласие Бромаха и Малиэли, решил вернуться к Князю, на что Сергей, принявший на себя бразды правления (чему никто их присутствующих, к удивлению Евстигнеева, не возражал, даже наоборот) не стал противиться решению Ловчего, а, позволив эльфу выбрать кое-что из горы имущества, крепко пожал руку представителю лесного народа и в напутствие сказал:
– Надеюсь следующая наша встреча будет менее жестокой. Я буду рад знать тебя другом, досточтимый Руфус, пусть Дух Леса хранит тебя!
– Для меня честь иметь среди друзей таких как вы! – Ловчий был абсолютно искренен в своих словах. – Пусть Дух Леса и все Боги этого мира помогают вам в вашем походе.
Через несколько мгновений немолодой эльф скрылся в лесной чаще, а Сергей принялся командовать.
К возмущению Иниры часть припасов и имущества пришлось оставить, поскольку даже огромная, по меркам эльфов и людей, сила Бромаха не позволяла взять все.
За светлое время суток маленький отряд сумел пройти расстояние, превышающее суточный переход орка, чему Недомерок весьма удивился. Данному факту способствовало то, что впереди шла Дочь Войны. Периодически Сергею казалось, что кусты и деревья буквально расступаются перед лесной воительницей, настолько легко и просто Малиэль выбирала путь.
За весь день Сергей позволил себе лишь изредка оказывать знаки внимания Инире, периодически помогая девушке преодолевать лесные преграды, подсаживая или подавая руку на самых неудобных участках маршрута, однако каждое такое действие девушка встречала благодарным взглядом, что действовало на землянина почище любого энергетика.
Евстигнеев с удивлением отметил, что Бромах пытается таким же образом помогать Малиэли, но все попытки орка помочь лесной деве выглядели неуклюжими, а Дочь Войны, в свою очередь стала подначивать степного воина едкими репликами. Но опасениям землянина о неизбежной стычке Леса и Степи в маленьком отряде не суждено было сбыться, поскольку терпению Недомерка не было предела.
Даже наоборот – защитная реакция зеленокожего здоровяка, в виде легкой усмешки, благотворным образом влияла на лесную воительницу, снимая напряжение, вызванное резкими подначками Малиэли.
Когда отряд расположился на очередной ночлег, Бромах сказал, что с таким темпом передвижения уже через три дня все присутствующие смогут увидеть величие Степи.
На тихий вопрос Иниры, почему Сергей решил идти в степь, а не прямо к Вароху, Евстигнеев ответил, что чем больше друзей появится у иномирянина на Кронае, тем проще будет совершать путешествия. На эти слова девушка мило улыбнулась и вновь поцеловала землянина, вызвав тем самым минутный ступор мужчины.
После происшедшего Сергей готов был вырывать с корнем деревья по пути движения отряда, однако наступившая ночь заставила капитана заниматься делами маленького отряда, а именно – распределять дежурства на ночь.
…Глядя на огонь бездымного костерка, чувствуя теплый бок дремлющей Иниры Сергей впервые за все время пребывания в этом мире испытал желание взять в руки гитару и спеть что-то тягучее, поскольку мужчине очень хотелось растянуть этот момент на долгое, бесконечно-долгое время.
– Темная ночь, только пули свистят по степи
Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают…
(Стихи: В. Агатов, муз.Н. Богословский)
Неведомая кронайцам мелодия тихо лилась над костром, затрагивая души. Хотя слова были непонятны, сама интонация щемила сердца, навевая грусть. Ни Малиэль ни Бромах не решались прервать певца, а Сергей, прикрыв глаза, негромко напевал знакомые с самого детства слова.
Закончив последний припев Евстигнеев вдруг осознал, как соскучился по родному русскому наречию. Где-то в районе солнечного сплетения возник сосущий комок пустоты, словно мужчина только сейчас осознал горечь потери чего-то важного, однако голосок Иниры развеял наваждение:
– Красиво… О чем эта песня, Сьер?
Землянин встрепенулся, но когда попытался в уме перевести слова, совсем запутался, поэтому решил объяснить своими словами:
– Это песня-послание воина, находящегося далеко от дома. Ему каждый день грозит смерть, но он знает, что его любимая женщина ждет его с войны… Это знание дает ему силы бить врага, чтобы наконец вернуться домой.
Неожиданно в разговор вступил орк:
– Очень сильная песня… Хоть язык и непонятен, но сила чувствуется в каждом слове. Я не умею петь, однако в Степи успел послушать немало бардов. Такую силу слышу и чувствую в первый раз. Сьер, ты великий певец! Твоя песня способна творить чудеса!
Сергей усмехнулся:
– Это вовсе не моя песня. Она была написана задолго до моего рождения, во время великой войны, в которой участвовал мой народ. Да и насчет великого – ты мне льстишь…
– Наш зеленокожий здоровяк прав, Сьер! – прервала Евстигнеева Малиэль. – Среди моего народа талант певца очень ценится, однако наши песни, которых я успела наслушаться за свою жизнь, тускнеют перед тем, что исполнил ты. У тебя действительно дар пения… Вот только жаль, что я не понимаю твоего языка. В который раз жалею, что этот мир убивает магию…
Перед глазами землянина померк свет, а в ушах в который раз раздался еле слышный шепот:
«Я помогу-у-у…»
Не осознавая своих действий, Сергей встал и, приблизившись к эльфийке, произнес:
– Пусть нет магии, но есть чудеса!
С этими словами мужчина приложил ладони к голове Дочери Войны, отчего та вздрогнула, но не стала сопротивляться. Через несколько тягучих мгновений землянин убрал руки и перевел вопросительный взгляд на Бромаха. Орк неуверенно кивнул, после чего процедура прикосновения повторилась, правда длилась на порядок дольше. Сергей повернулся к Инире, но та сам шагнула навстречу.
Всем присутствующим было заметно, что каждое движение Сьера дается ему с немалым трудом. Когда он приложил ладони к голове девушки-хуманки, на лице мужчины обильно выступил пот. Пара мгновений и руки Сьера обессиленно упали вдоль тела, а сам иномирянин неуклюже сел на свое место, восстанавливая сбившееся дыхание.
– Что это было? – не удержалась эльфийка. В компании хуманов и орка Малиэль иногда забывалась и абсолютно не сдерживала эмоции.
– Дар, - прохрипел Сергей.
Землянин понял, что Аэр пытался помочь адаптации своей Фигуры в текущих условиях и поделился силой для исполнения желания эльфийки, но капитан все сделал по-своему. Пусть пришлось выжать все резервы этих непонятных сил досуха, но теперь все спутники землянина получили дар, о котором пока не догадывались.
– Что ты сделал? – орк в отличие от Малиэли был спокоен.
Вместо ответа Евстигнеев надолго приложился к походной фляге, после чего несколько мгновений переводил дыхание. И когда нетерпение спутников готово было вырваться наружу землянин вновь запел:
- Темная ночь, только пули свистят по степи…
Челюсть Бромаха отпала, едва не стукнув по коленям, глаза Малиэли расширились, словно хотели выскочить, Инира зажала ладошкой рот, но никто из спутников землянина не решился прерывать певца. Первой причиной было то, что Сьер действительно очень чувственно пел, но основной причиной стало то, что в этот раз все присутствующие ПОНИМАЛИ, о чем он поет. Чудо свершилось, ведь Сергей пел на русском языке.

***

Сколько стихов, песен, сказаний написано о бесконечности и бескрайности степи? По всей видимости, только бескрайний простор океана может сравниться с тем впечатлением, которое производит на человека Степь.
Легкий ветерок, играя, шевелил траву, отчего сине-зеленое покрывало, уходящее до самого горизонта, отчетливо напоминало землянину море. Вот только воздух был совсем другим.
После обилия лесных запахов, большинство из которых были абсолютно незнакомы Евстигнееву, аромат степи казался неуловимым, однако стоило Сергею закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывали картинки далекого, почти позабытого детства…
Еще будучи воспитанником детского дома, маленький Сережка вместе со сверстниками частенько убегал на озеро, находившееся в паре километров от воспитательного учреждения. На фоне адреналина, получаемого мальчишками от самого факта самовольной отлучки, а также восторга, испытываемого от купания, ароматы и картинки природы казались незаметными, однако именно сейчас, находясь в другом мире, Евстигнеев вдруг вспомнил, как пахла свежескошенная трава там, в Смоленской области…
От нахлынувших воспоминаний закололо в груди, но стоило Сергею открыть глаза, наваждение исчезло.
Великий Лес шумел кронами за спиной, а перед маленьким отрядом раскинулась Степь – незнакомая, таившая в себе новые испытания, но вместе с тем и зовущая… Землянин вдруг ощутил прилив сил, казалось, что стоит взмахнуть руками, и получится взлететь.
Подобное чувство по всей видимости испытали и Бромах с Инирой, а вот Малиэль словно стала ниже ростом. Для лесной воительницы степная равнина была абсолютно чужой. Дочь Войны испытывала чувство беззащитности, словно кто-то чужой подсматривает за ней, при этом оставаясь незаметным.
Несмотря на отсутствие светила на затянутых серым туманом небесах, Евстигнеев довольно точно научился определять время суток. Так сложилось, что маленький отряд вышел из Леса после полудня четвертых суток, минувших с момента битвы на безымянной поляне.
– Предлагаю остановиться, и переночевать здесь, на опушке, - прогудел Бромах, поглядывая на Малиэль.
От внимательного взгляда орка не укрылось, что Дочь Войны, до этой поры лучше всех переносящая нелегкий путь, вдруг растерялась.
– Так и поступим, – Сергею тоже не понравились перемены в поведении эльфийки, тем более, что Инире переход по лесным буеракам дался нелегко, поэтому землянин не стал настаивать на продолжении движения. – Малиэль, на тебе дрова для костра, мы с Бромахом оборудуем лагерь, Инира – на тебе ужин.
Девушка устало улыбнулась и, сбросив поклажу, стала рыться в мешках, извлекая на свет посуду и съестные припасы.
Дочь Войны кивнула в ответ, после чего положив на землю заплечный мешок, по размерам мало уступающий мешкам орка и хумана, легкой походкой направилась в сторону Леса.
Сергей вместе с Бромахом занялись ставшими уже привычными делами, разбивая легкие палатки и готовя место для костра.
За время совместного путешествия отряд неплохо сплотился. Евстигнеев с удовольствием отмечал, что несмотря на расовую неприязнь девушки постепенно нашли общий язык, а тактичности и спокойствию орка мог позавидовать любой психолог. За четыре дня в отряде не произошло ни одной ссоры и перепалки, хотя каждый из разумных до этой встречи жил в своем мире, так сложилось, что в настоящий момент члены отряда словно дополняли друг друга. Острые шутки Малиэли, спокойствие и добродушие Бромаха, любознательность Иниры, а также, ставшие традицией, вечерние рассказы и пение Евстигнеева, словно цементный раствор все крепче спаивало кирпичики, которыми являлись орк, эльфийка и люди.
Особым откровением для землянина стало то, что вместе со знанием русского языка, Сергей передал спутникам часть своих воспоминаний. Поэтому теперь, сам того не желая, Евстигнеев стал для Бромаха, Иниры и Малиэли не просто гостем из другого мира, а кем-то родным, близким, тем, кого эти избранные разумные Кроная знали намного лучше всех соплеменников и родственников.
Но главным достоинством маленького отряда, по мнению Сергея, была боеспособность. Тот факт, что четверо разумных без подготовки смогли уничтожить целую полусотню лесовиков, до сих пор поражал воображение. В один из вечеров Евстигнеев предложил Бромаху тренировочный поединок, на что тот с радостью согласился. В результате орк и человек полчаса сражались на палках, успешно заменивших оружие, но победителя так и не выявилось. Несмотря на силу Недомерка, ни одна из его атак так и не увенчалась успехом, и, хотя по скорости землянин превосходил зеленокожего гиганта, однако, боевое искусство степного воина не позволило Евстигнееву одержать вверх.
Дочь Войны, с интересом наблюдавшая за поединком, едко комментировала каждое движение добровольных гладиаторов, отчего над лесной поляной кроме треска сталкивающихся деревяшек и пыхтения мужчин громко разливался смех Иниры.
В конце концов орк и человек пожали друг другу руки в знак уважения воинского мастерства оппонента, а Малиэль усмехнувшись заявила, что за то время, пока «неотесанные мужланы» будут махать железяками, любой лучник сможет превратить их в подушечку для иголок.
Результатом этого заявления стала просьба Иниры научить ее обращаться с луком, на которую эльфийка практически сразу согласилась.
С поля боя Малиэль забрала еще один лук, пояснив свои действия полезностью иметь запасное оружие. Как оказалось, запасной лук пригодился намного раньше.
Инира была прилежной ученицей, тем более что кое-какие навыки обращения с метательным оружием девушка имела. И хотя Дочь Войны часто фыркала по поводу криворукости хуманов, однако стрелы ученицы летели именно туда, куда надо. Дошло до того, что добычей дичи для приготовления ужина уже второй день была именно Инира.
Но у всех взаимоотношений есть и обратная сторона. Романтического запала Иниры хватило всего на пару поцелуев, и как бы ни хотел Евстигнеев форсировать события, реальность разбивала вдребезги все воздушные замки, построенные землянином в мыслях. Девушка не то чтобы избегала общества Сергея, отнюдь. Но своим поведением, улыбками, прикосновениями четко давала понять, что дальше дело не пойдет.
Под таким воздействием женской магии мужчина терялся, краснел и терял всякое желание проявлять инициативу. В конце концов, Евстигнеев решил оставить все как есть, мудро рассудив, что жизнь сама расставит все по местам.
На фоне переживаний землянина отношения орка и эльфийки не блистали романтизмом, наоборот, Дочь Войны постоянно посмеивалась и подтрунивала над Бромахом, а Недомерок, в свою очередь, отмалчивался и добродушно улыбался. Но Сергей видел, что лесная воительница «зацепила» степняка, а вот как сама Малиэль относилась к орку – оставалось загадкой.

На разбивку лагеря ушло менее часа, после чего все члены маленького отряда, за исключением Иниры, занялись одним из самых трудных дел – ожиданием.
В то время, пока девушка-хуманка колдовала над костром, между спутниками завязался разговор.
– Пока наша искусница готовит что-то необычное, поведай-ка нам, наш зеленокожий друг, чего именно нам ждать в этом твоем озерном поселке? – Малиэль по обыкновению обратилась к орку с вопросом-подначкой.
И снова Бромах проигнорировал иронию, а с мягкой улыбкой, весьма необычно выглядевшей на его клыкастой физиономии, произнес:
– Мы идем в город-форт Приозерный! Я всего лишь проводник и спутник, поэтому не могу ответить на твой вопрос, эсса.
– А где гарантия того, что твои сородичи не сварят нас в котле и не съедят на обед? Съеру, как чужаку невдомек, что ваши орочьи обычаи крайне своеобразны! А само понятие истинного гостеприимства вам даже незнакомо, что ты скажешь на это, клыкастый?
Пока Недомерок набирал воздух для ответа, Евстигнеев решил вставить в разговор свои пять копеек:
– Зато нам всем теперь знакомо «истинное гостеприимство» лесного народа! Перестань Малиэль… Со своими подначками ты уже переходишь границы. Да, Бромах внешне отличается от нас с тобой, но и ты не такая как я или Инира. Однако никто из нас не позволяет себе называть тебя «ушастой». Поверь, я не хочу тебя задеть или оскорбить, эсса, я надеюсь ты поняла, что я имею в виду?
– Поняла, прости Бромах, не хотела тебя обидеть, но мне действительно интересно, что ждет нас впереди, – неожиданно улыбнувшись произнесла Дочь Войны.
Орк даже поперхнулся увидев улыбку на лице лесной воительницы, но положение снова спас землянин:
– Вот и хорошо. А на твой вопрос попробую ответить я. Бромаха бесполезно расспрашивать, он простой воин, хоть и очень хороший, но в табели о рангах степного народа наш спутник находится в самом низу.
– Прости, но что за табели?.. – недоуменно переспросила эльфийка.
– Табель о рангах, – раздельно выговорил Сергей. – Так в моем мире назывался свод законов, определяющий соотношение чинов и должностей в обществе. Так вот, судя по тому, что нам поведал Бромах, и принимая во внимание те знания, которые я получил от Аэра, той самой сущности, благодаря которой я оказался в этом мире, в Приозерном нас ждут представители Степного народа, стоящие на самой верхушке общества орков. И чтобы строить планы на будущее, в первую очередь стоит пообщаться с ними.
Землянин ненадолго задумался, а затем, окинув взглядом спутников негромко продолжил:
– Знаете, а я ведь благодарен Судьбе за то, что она свела меня с вами… Я чужой этому миру, я не знаю - чего от меня ждет этот самый Аэр, тем более я не вижу будущего, но, благодаря вам я вновь ощущаю себя нужным… Не знаю, как еще подробнее объяснить свои ощущения, но если кого-то из вас не станет, мой мир не будет целым…
Над лагерем маленького отряда воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием костра, да стрекотанием насекомых, в обилии населяющих степное разнотравье.
– А ты ведь тоже стал частью моего мира, Сьер, – неожиданно вступила в разговор Инира. – Да и для них (легкий кивок в сторону эльфийки и орка) ты теперь не просто чужак. Я по-прежнему не согласна с тобой в выборе нашего пути и уже не в который раз хочу тебе сказать, что ты обязательно должен встретиться с Варохом, но я признаю тебя главным, поэтому мы идет туда, куда нас ведешь ты… Мы теперь с тобой до конца, каким бы он ни был. Пусть я не обладаю даром провидца, но я чувствую, что наши судьбы теперь тесно переплетены, так что давайте не будем впустую сотрясать воздух, а испробуем моей похлебки, а потом послушаем песни твоего мира. Ты ведь нам споешь, Сьер?
Сергей с улыбкой кивнул и, достав из поясного кармана ложку стал ждать своей порции раннего ужина.
Не прошло и часа по земному времени, как над степью полилась песня, заставляя притихнуть даже местных кузнечиков. Как всегда, Сергей на стал задумываться над репертуаром, а спел то, что подсказывало сердце, но судя по лицам спутников, землянин в очередной раз сумел их ошеломить творчеством русской земли и собственным талантом:

Не для меня приде-о-от весна…
Не для меня Дон разолье-отся,
Там сердце трепетно забье-отся
В восто-орге чувств – не для меня…

***

Отряд выступил с рассветом.
Ночь прошла без происшествий, и Сергей с улыбкой вспоминал прошлый вечер, основным событием которого стало знакомство трех представителей Кроная с абсолютно новым для них понятием. В перерывах между песнями Евстигнеев рассказал спутникам, кто такие казаки. Землянин не ожидал, что кусочек истории родной земли произведет на нынешних соратников такое впечатление. Инира, Малиэль и Бромах буквально засыпали мужчину вопросами о традициях, укладе и быте казаков, при этом замирая, когда Сергей начинал петь известные ему казачьи песни.
Каждый из спутников находил в укладе казачества подобие своего народа, но вместе с тем каждый из них соглашался с тем, что Земные казаки -это совершенно другие представители воинского сословия. Осознание жизненных традиций казаков заставило эльфийку и орка по-иному относиться к миру Сергея.
По мере общения Евстигнеев переставал быть чужаком, одновременно перестраивая и расширяя восприятие окружающей действительности спутниками.
Несмотря на то, что все улеглись довольно поздно, на момент начала движения члены отряда выглядели бодро и весело.
Если бы кто-то из спутников землянина принялся описывать путь через Степь, любого читателя одолела бы скука: мы шли, шли, шли…
Каждый шаг казался повторением предыдущего, трава на всем протяжении движения было абсолютно одинаковой, даже по длине стеблей, стрекотание местных цикад и кузнечиков приелось уже через час, поэтому улыбки и шутки путешественников исчезли уже к полудню первого дня пересечения степи.
Труднее всех на синевато-зеленой равнине приходилось эльфийке. Малиэль даже под пытками не призналась бы, как ее выматывает постоянное напряжение и ожидание нападения, однако ее спутники были очень внимательны.
Несколько раз Бромах привлекал внимание всех членов отряда к незамеченным ими особенностям, известным только истинному жителю степи.
Так Сергей и девушки узнали, где в Степи можно успешно добыть воду, приложив минимум усилий. От информации об опасности массивных зеленых кочек – как мест обитания ядовитых змей, Малиэль побледнела и непроизвольно стала держаться ближе к Недомерку, что вызвало у Сергея едва заметную улыбку.
В целом путешествие продолжалось без каких-либо значимых событий, периодически прерываясь привалами и ночлегами. Каждый день движения по Степи был похож на предыдущий, вызывая стойкое чувство дежа-вю.
Единственным развлечением стали развалины каких-то циклопических сооружений, почти половину второго дня маячившие на горизонте. Никто из спутников не смог пояснить Евстигнееву – что это, Аэр молчал, поэтому Сергей, обуздав собственное любопытство, дал команду двигаться прежним маршрутом.
К вечеру третьего дня путешествия Бромах заявил, что уже завтра после полудня отряд сможет увидеть конечную цель – город Приозерный.
Эта новость немного придала сил всем членам отряда, однако, когда на горизонте появился пункт назначения, всех посетило чувство тревоги – над степью, в том месте, где виднелось пятно орочьего поселения, в небо поднимался столб черного дыма.

***

Уже позже Сергей, да и сам Бромах осознали, что увидев дым необходимо было проявить осторожность, но на тот момент все члены отряда словно потеряли всякую предусмотрительность.
Вместо того чтобы затаиться и провести разведку, отряд с максимальной скоростью устремился к городку. Уже через час, по ощущению землянина, четверо путешественников неожиданно были окружены несколькими десятками соплеменников Недомерка, гордо восседающих на устрашающего вида ящерах, при этом ни один из степных воинов не выказывал дружелюбия, напротив, один из орков, с ног до головы увешанный оружием грозно прорычал:
– Бросить оружие! Кто дернется – умрет!
Все взгляды спутников сошлись на Евстигнееве, отчего тот испытал знакомую по прошлой жизни тяжесть ответственности за принятие решения. Сергей не стал испытывать Судьбу, а, кивнув соратникам, первым бросил на землю весь арсенал колюще режущих предметов. В отличие от командира девушки аккуратно положили на траву свои луки, при этом землянин с удивлением отметил, что несмотря на внешнюю непохожесть Инира и Малиэль двигались совершенно одинаково, даже позы в которых застыли девушки повторяли друг друга.
«Спелись» – мысленно усмехнулся Евстигнеев, осматривая окруживших маленький отряд орков.
– Кто такие? – прорычал тот же самый орк, а затем указав массивным топором на Бромаха продолжил. – Ты, полукровка, говори! Остальные, если разинут рот, лишатся языков!
– Я Бромах-Недомерок, воин стражи Приозерного. О целях и результатах задания доложу только Белой Матери! Все мои спутники под моей защитой!!! Я требую, чтобы ты по законам степи назвался и отвел нас к старшему орды!
Громадный орк расхохотался, его поддержали почти все восседающие на ящерах степняки, а в голове Сергея вдруг что-то щелкнуло:
«Судя по накидкам и нашивкам в отряде представители трех разных кланов. Говорящий с нами имеет чин полусотника. Отряд собран с бору по сосенке… По всей видимости в Степи разлад… Бромах для них никто. Надо брать инициативу на себя.»
Мысли мелькнули и пропали, а Евстигнеев, не совсем осознавая своих действий, положил руку на плечо Недомерка и шагнул вперед.
– Я Сьер, вольный. Никто из нас не нарушил Закона Степи, а вот ты, здоровяк, рискуешь посмертием… Назовись, либо я, как вольный человек, призову тебя к ответу по закону Степи!
Орк нахмурился, после чего, окинув взглядом сослуживцев прогудел:
– Я Гронкх Секира, полусотник наездников хана Сторксаха, а тебе, мартышка, придется ответить за свое неуважение в воину Степи! Горш, проучи эту мартышку!
По этой команде один из спутников Гронкха, с неодобрением посмотрев на командира, спрыгнул с ящера и, передав поводья соседу, направился в сторону Сергея, гулко топая по степной земле.
Бромах рванулся навстречу, но Евстигнеев перехватил его и, прижав голову спутника к своему плечу, едва слышно проговорил:
– Ты для них никто! Я сделаю так, чтобы они нас зауважали! Не дергайся!!!
Недомерок неуверенно кивнул в ответ, после чего сделал пару шагов назад, освобождая место Сергею. В отличие от незнакомых орков Бромах знал, на что способен Сьер, поэтому решил, что Гостю, а теперь уже и командиру (к удивлению Бромаха эта мысль не вызывала отторжения, а наоборот, добавляла уверенности в правильности принятого решения) не помешает пространство для маневра.
Горш нарочито медленно шагал к хуману. Могучий воин даже не оглянулся на новый окрик выскочки-Гронкха:
– Горш, принеси мне язык этого ублюдка, мой Гибрид обожает такое лакомство!
Хуман застыл, словно в ожидании, тем самым посеяв беспокойство где-то внутри наездника, но Горш, подавив неуверенность злобой на полусотника и на всю ситуацию, решил не обнажать оружие. На окраине сознания мелькнула мысль, что так орк дает шанс этому смелому человеку достойно встретить Судьбу, но взглянув на собственные запястья, толщиной не уступающие бедру хумана, Горш улыбнулся несуразности мысли о «достойном» сопротивлении. Человеку хватит одного удара.
Сергей замер, внимательно наблюдая за приближающимся противником. Орк был огромен. По сравнению с ним Бромах, превосходивший Евстигнеева ростом и габаритами, казался подростком. Землянин с удовлетворением отметил, что его спокойствие не оставило равнодушным противника, вначале смутив, а затем – разозлив его. Но больше всего Сергея обрадовало то, что орк не взялся за оружие, иначе шансов выйти победителем из этой схватки, не убивая противника, капитан не видел.
Для орков стало полной неожиданностью то, что произошло далее, тем более, что не все смотрели на то, как по желанию Гронкха будет наказан какой-то бродяга. Больше внимания привлекали хуманка и эльфийка, туманя головы похотливыми мыслями.
Горш схватил хумана за отворот безрукавки и, рванув на себя, резко выбросил вперед правую руку, ожидая услышать хруст зубов, но кулак вдруг провалился в пустоту. Хуман неуловимым движением вырвался из захвата, оставив в зажатой ладони орка несколько ворсинок шерсти, и ударил сам.
Едва заметный резкий удар небольшого, по сравнению с габаритами орков, кулака пришелся в горло, заставив Горша захрипеть и упасть на колени, в попытке вновь начать дышать. В этот момент хуман неуловимо переместился за спину противнику, схватил того за туго заплетенную косу и, резко потянув назад, заставил степного воина открыть пострадавшее горлу, к которому тут же прижался клинок, неизвестным образом перекочевавший из-за пояса Горша в руку хумана.
– Гронкх, жизнь этого воина в твоих руках. Мне не нужна его кровь. Он не виноват в твоей тупости. Я думаю, что тебе не хватает мозгов и смелости самому отвечать за свои поступки, поэтому ты и прикрываешься чужой честью и славой. По Закону Степи он, – Сергей указал в сторону Бромаха. – Имеет полное право говорить с вождем. Я и наши спутницы – Гости Степи, а ты угрожал нам.
Евстигнеев шагнул вперед, отпустив поверженного Горша, и повысив голос буквально прорычал:
– Я, Сьер Вольный, вызываю тебя Гронкх Секира на поединок, чтобы кровью смыть оскорбление и восстановить Закон Степи! Выбирай оружие!
Землянин вдруг ощутил, что его начинает переполнять ярость, словно в том бою в Пустошах, однако теперь сознание не затуманивалось, а наоборот, мысли были ясными, зато мышцы буквально налились силой.
– Я не признаю твоего права на поединок, мартышка! – рявкнул Гронкх в ответ, породив гул возмущенных голосов со стороны подчиненных. – Молчать!!! Я командую полусотней! Вы должны выполнять мои приказы, а не слушать, что тут кричит этот червяк! Шоркраст, Хромвар – принесите мне голову хумана!
– Если тебе нужна его голова, пойди и возьми ее сам! – прогудел немолодой орк, покачав головой, отчего покрытые сединой волосы, сплетенные в косы, змеями зашевелились на могучих плечах. – Человек взывает к Закону Степи, и никто из нас не может лишить его этого права. Даже Хан в такой ситуации должен сам ответить на вызов.
Орки одобрительно закивали в ответ, продолжая басить на все лады о Законе Степи.
– Я доложу Хану, что в этом отряде нет достойных воинов, – закричал Гронкх, брызгая слюной. Разъяренный орк порывисто спрыгнул с ящера и направился в сторону Сергея, сжимая в руке огромную секиру.
– Постой, полусотник! – Горш восстановил дыхание и поднялся на ноги. – По Закону человеку нужно оружие, или ты считаешь достойным выйти с секирой против ножа?
– Заткнись, сопляк! Ты уже показал свою силу, не сумев справиться с каким-то хуманом, тебе только навоз за Гибридами убирать! По твоей милости я должен теперь махать секирой, чтобы восстановить дисциплину в
Отряде!
Последние слова командир буквально проревел, вскидывая секиру над головой и бросившись на Евстигнеева, полагая решить исход схватки одним ударом.
Однако землянин не собирался стоять на месте и ждать смерти. Напротив, Сергея не прельщало знакомство с остротой оружия орка, поэтому капитан плавно скользнул в сторону, уходя от удара.
– Держи, Сьер! – крикнул Бромах, бросая спутнику меч. Тот самый клинок, который принадлежал легендарному воину-дракону, ценой собственной жизни давшему шанс молодому орку выполнить поручение Белой Матери.
Изловчившись Евстигнеев поймал оружие за рукоять и в следующий момент едва увернулся от размашистого бокового удара секиры Гронкха, впавшего в боевую ярость. Взбешенный орк словно превратился в чудовищный вентилятор, причем со стороны казалось, что воин имеет не меньше четырех рук, с такой скоростью летала секира.
Сергей понимал, что блокировать удары противника будет неразумным, поэтому ловко уклонялся от свистящей смерти, успешно вписываясь в резкие взмахи оружия полусотника. Меч и нож землянин перехватил обратным хватом, прижимая клинки к предплечьям.
Неискушенному зрителю могло показаться, что человек обречен, но в строю орков таких не было, поэтому на физиономиях степных воинов постепенно проступала тень понимания неизбежности поражения Гронкха. Слишком яростным был порыв полусотника, и слишком спокойно и ловко двигался человек.
Гронкх зарычал и очередным косым ударом попытался достать ненавистного хумана, но тот вдруг исчез, а грудь обожгло вспышкой боли. Воздух словно превратился в густой кисель, перестав поступать в легкие, на глаза навалилась багровая пелена.
«Что?..» - последняя мысль искрой мелькнула в тухнущем сознании степного воина. Удара о землю орк уже не почувствовал.
Где-то на краю сознания землянина промелькнуло удивление об отсутствии усталости после упорной схватки, а также о необычной остроте меча. Но основным чувством, охватившим Евстигнеева, стала жалость. Сергей не раскаивался в содеянном, но искренне жалел погибшего. В душе капитана глубоко засела заноза неправильности, однако в данном случае отмотать нить Судьбы в обратном порядке было невозможно, поэтому землянин, не показывая эмоций, шагнул вперед и раздельно произнес:
– Закон Степи восстановлен! Этот воин сражался достойно, но Правда на моей стороне. Я прошу вас позаботиться о его достойном погребении. Кто из вас, воины, старший? Если никто из вас не может принимать решения, я прошу доставить меня и моих спутников к тому, то может это сделать.
Седовласый здоровяк легко соскочил с седла и, шагнув навстречу Сергею, протянул руку:
– Я Хромвар Два удара! Закон Степи восстановлен! Как старший в отряде я приветствую тебя, Сьер Вольный, тебя, Бромах-Недомерок и вас, девы, пусть ваши имена мне не знакомы. Я провожу вас к хану Сторксаху. В нашей орде принимает решения именно он.
Ладонь Евстигнеева утонула в лапище орка, но рукопожатие вышло мягким и дружеским.
– Приветствую тебя, Хромвар Два Удара! Ты позволишь нам вернуть оружие? Я готов дать слово, что мы не применим его против вас до того момента, пока вы не покажете себя нашими врагами.
– А ты не только умелый воин, Сьер Вольный, твои речи достойны вождя! Возьмите ваше оружие и потешьте мое любопытство – если это не тайна, откуда вы здесь? Я понимаю, что мне не по чину знать цели вашего похода, но судя по виду, ваш путь был не близок, а состав отряда вызывает удивление, – Хромвар развел руками, подчеркивая свое удивление.
– Спасибо за хвалебные слова, Хромвар Два Удара, – Сергей слегка поклонился орку, стараясь соблюдать известную по подаренным Аэром знаниям манеру официального разговора жителей Степи. – Могу сказать лишь, что мы идем из Великого Леса. Бромах Недомерок по указанию Белой Матери пригласил меня в гости, это эсса Малиэль и эсса Инира, мои боевые спутницы. Я удовлетворил твое любопытство?
– Да. Последний вопрос: что забыли такие герои в этом городишке? Я понимаю, что это не моего ума дело, – орк добродушно улыбнулся. – Но все-таки?
Сергей вдруг загадочно усмехнулся, поправляя оружие, привычно разместившееся по местам, и, выдержав долгую паузу, все-таки ответил:
– В тех местах, где мне посчастливилось родиться и возмужать, один великий воин сказал фразу, которую я использую как девиз… Я советую тебе, Хромвар Два Удара, запомнить имя этого воина, возможно это знание тебе пригодится в дальнейшем… Воина звали Бармалей, а фраза подаренная им миру звучала так: нормальные герои всегда идут в обход!
Сергей улыбнулся и, следуя за Хромваром, вместе со спутниками направился по коридору, образованному расступившимся строем орков, к очередному этапу приключений, ведущему к пока еще неясной цели.
Но ведь главное, что она все-таки есть, эта Цель!

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Мне "Узи" - единственный друг
Опора, Надежда и Сила.
Уродов так много вокруг!
Патронов бы только хватило...
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Модераторы: german039YaroslavValeriySH