Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2

ТЕМА: Виршеплет из Фиорены

Виршеплет из Фиорены 01 апр 2018 22:06 #99553

  • rat666
  • rat666 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Ученик
  • Ученик
  • Сообщений: 15
  • Репутация: 16
  • Спасибо получено: 17
Здравствуйте, уважаемые форумчане. Это моя первая проба пера. Буду рад любой критике! Для удобства чтения прикладываю в фб2


ВИРШЕПЛЕТ ИЗ ФИОРЕНЫ.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
«Бам-бам-бам». Мелкие бесенята без устали барабанили мне по голове. Молоточки, долоточки, а порой и полноразмерные кувалды, все пошло в ход. Они перестукивали по вискам, каждый на свой лад, под веселый раздражающий смех.
О-о-о-ох… Я приоткрыл один глаз. И видят Ушедшие, это был подвиг! Сложу-ка я по этому поводу песню. Старый заносчивый пень – Аргилак Ласточкино Крыло, по недоразумению небес, преподававший мне стихосложение на третьем курсе так и говорил: «Аска, настоящему поэту всегда есть о чем писать. Он пишет о самой жизни!». «Поэма о похмелье!» Ха! Да я прославлюсь по всем Внутренним ойкуменам! Да что там, бери выше – по всему Северу!
Твою же мать, ну и зачем я вчера так нажрался?
Мутный мир встретил меня косым лучом света, с трудом пробившимся сквозь запертые ставни. Мельчайшие пылинки искрами проплывали сквозь чуждого, этому царству теней, гостя. И, как назло, моя физиономия встала как раз на его пути. Я со стоном отвернулся к стене. Старые обои, в которые уперся мой взгляд, покрывали легкомысленные выцветшие розочки. Подстать старым шлюхам, на коих только и могли наскрести монет постояльцы этой дыры.
О-о-о-ох… Я со стоном продрал второй глаз. И видят Ушедшие, это был подвиг! Полежав с минуту, и пересчитав розочки на стене, я вернул голову в исходное положение и попытался выползти из-под надоедливого луча. Лучше бы я этого не делал. Кровать внезапно закончилась, и я с грохотом снизошел на твердь земную. Вернее трактирную. Вернее не твердь, а пол. Дощатый заблеванный пол! Твою же мать! Моя батистовая камиза! Сторгованная за пять серебряных на Земляном рынке в славном городке Постриж!
Хотя, на кой бес я расстраиваюсь? Помнится, впервые я заблевал эту чудесную работу бергийских эльфов еще позавчера!
Треклятые бесенята все никак не хотели оставить в покое голову, в животе сражался гномий хирд, а во рту встала на постой рыцарская конница. И срала, и срала…
Рука сама нашла дорогу за отворот правого сапога к тщательно оберегаемому сокровищу - маленькой фляжке с черным орочьим горлодером. Величайшее творенье гномов – хитрая пробка, слетающая одним щелчком, весело тренькнула, откинувшись на цепочке, и в пересохшее горло начали капать живительные капли…
Капли??? О, Ушедшие! Бараний рог вам в зад! Кто вылакал мой стратегический запас?!
Следующие пять минут один очень злой полуэльф лихорадочно перерывал брошенную тут же, у кровати, дорожную суму. Еще миг и еще одна заветная фляжечка прыгает в моих трясущихся руках. А потом вот он – момент истинного счастья! А-а-а… кого я обманываю? Треклятое орочье пойло – отвратно на вкус! Но поистине живительно.
Еще несколько минут, пока медленно пробуждающийся желудок сражался с проглоченным зельем, в голове звенела девственная пустота.
Откинувшись к стене, я попытался поймать хоть какую-нибудь мысль. Зрение сфокусировалось, и я смог окинуть взглядом погруженную в полумрак комнату. Задернутое выцветшими шторами окно, широкая кровать с грудами грязного тряпья, маленький стол, колченогий стул, гитара в расписном чехле и… огромная лужа блевотины, в которой я сидел!
– Твою… – горло предательски подставило, и вместо ядреного ругательства издало противный свист, словно я эльф-кастрат из шоу «Поющих крылышек».
А потом, в мгновение, вернулось обоняние и меня скрутило от выворачивающей наизнанку вони. Да что ж это я вчера такое сожрал-то? И Провидение не замедлило дать ответ на мой вопрос.
Меня скрутило, вывернуло, скрутило, вывернуло… но на третий раз что-то, наверно, щелкнуло в спинном мозге, включились ноги и сами вынесли меня прочь из комнаты.
Вернее… попытались вынести. Ибо все, на что их хватило – это выпихнуть мою распластанную тушку в темный затхлый коридор. Проползя еще несколько метров и оставив вонь позади, я вновь устало привалился к стене.
Опа! Я в изумлении уставился на все еще зажатую в руке фляжечку. Вот что значит опыт! Мгновенно сработали рефлексы, и новая порция горлодера провалилась в бунтующее нутро.
Прошел, кажется, век, прежде чем я смог принять вертикальное положение. Жутко хотелось пить, и желательно что-нибудь полегче орочьего пойла! Например, кружечку… нет кружищу ледяного пива… или две… или три…
Собрав силы, я двинулся в путь, словно километры мимо моего взора проплывали исцарапанные и засаленные доски стены, вдоль которой я начал свое путешествие. Они казались бесконечными, но я свято верил в цель! И, кажется, еще до обеда я все-таки растворил створки старой рассохшейся двери и вывалился на лестничную площадку, нависающую над большим залом.
И только повиснув на перилах площадки, я осознал, какой тут творится переполох. Десятка два людей толпились посередине зала, истерично вопя друг на друга. Но мне на это было… «амарус де льнатонга» или в переводе с Древнего Наречия… а неважно. Ибо в углу зала я заметил чудесный, смутно знакомый, дубовый стол. Ноги сами собой понесли меня за эти родные мягкие дубовые доски, словно давние друзья, они манили и тянули меня к себе.
Три оборота старой рассохшейся винтовой лестницы я преодолел одним единым пируэтом, и только вознамерился, словно легендарный искатель сокровищ Босой Гамар, аки тень проскользнуть сквозь гомонящую толпу, как мои ноги разругались между собой, и я, споткнувшись, растянулся на грязном полу.
Было больно… Кажется везде. Хрипло подвывая, я попытался сесть, а когда мне это удалось с удивлением обнаружил, что окружающие оторопело разглядывают мою физию.
– П-приветствую… э-э-э, – только тут я обратил внимание на тех, кто собственно собрался в сей спиртной обители. – Ба… знакомые все лица…
Возглавлял список сир Ксадар фо Порто, нынче исполняющий обязанности шерифа чудесного града Базела, где я имел честь находиться в данный момент. Его благородно-усатое лицо было чрезвычайно взволновано и зло, а недоумевающий взгляд прямо на глазах менялся на раздраженный.
Следующим шел сержант Джо Бафар. Толстый старый пердун недоуменно чесал под шлемом, топорща щетку седых усов.
Далее по рангу можно было бы перечислить всю бравую пятерку парней из нашей любимой городской стражи… но хрена им! Не доросли еще до того, чтобы оставить свой след в истории!
Картину маслом дополнял бардовый, сто лет в обед, как вышедший из моды, пыльный камзол месье Брагги, с самим месье Браггой внутри – управляющим замком, ядрены вши ему в штаны, графа Хисара. И хитрый прищур сира Далтона фо Барра, мастера на все руки, тайного советника графа и просто очень нехорошего человека.
На фоне столь влиятельной и почтительной публики мялись хозяин трактира месье Шат и несколько его девочек. Ох, что же это были за чудесные девочки… прямо чудо, какие девочки… Староваты, на мой вкус, в приличных местах таких бы не решились подать к ночи для молодого господина, но… провинция-с! И на том спасибо!
Мои размышления о девочках прервал грозный рык Ксадара:
– Аска, твою же мать… что ты здесь делаешь?
– Моя мать была весьма… п-почтенной госпожой, сир… вам ли этого не знать? – подколол я его, обвел мутным взглядом почтенную публику и добавил, – по крайней мере, я надеюсь на это… Гм… По к-какой… ык… теме переполох, господа?
Сержант Бафар шумно выдохнул и, почесав под кирасой, вопросительно поглядел на начальство, интересуясь, выносить ли тело? Начальство, в виде сира Далтона, увидев кто перед ним, быстро потеряло интерес к моей персоне, вяло махнуло рукой в сторону заветного дубового стола, и продолжило что-то громогласно выговаривать обратившемуся в тень трактирщику.
Я так же быстро потерял интерес к этому цирку. Благо, старый дружбан Ксадар, быстро оценив мои способности к передвижению в данный момент, взял меня за шкирку и затащил за благословенный стол. Не успел я оглянуться, как передо мной очутилась большая пенная кружка. Скосив глаза, я увидел своего благодетеля – то Бесстыдная Милли, одна из девочек месье Шата, словно пресветлая нимфа, одарила страждущего глотком божественного напитка!
Народ бегал, орал, а я пил. Этот чудесный миг мог бы длиться вечно если бы не озабоченная физия Ксадара, вплывшая в поле моего зрения – то бишь проявившаяся по другую сторону кружки.
– Аска, какого беса ты здесь делаешь?
– Вообще или сейчас?
Доблестный капитан базелской стражи побагровел.
– Сейчас я пью… а в-вообще я уже неделю, как почтил своим присутствием родные края!.. Гм… тебе ли это не знать?.. Если мне не изменяет п-память, мы отведывали с тобой светлое долманийское в кабаке Мутного Хасснера недалече, как пару дней назад! – я наклонился к шерифу, сфокусировался на его глазах и проникновенно спросил. – У тебя уже провалы в памяти, мой друг?.. Ты еще так молод… надо меньше пить…
– Аска, ослиная ты башка! – взяв за плечи, Ксадар встряхнул меня так, что пиво забултыхалось у меня в желудке. – Брось свои остроты! Ты что-нибудь слышал ночью?
Я, запрокинув голову, залил в себя остатки пенного напитка, и вновь вперился в Ксадара, только сейчас сообразив, что мой друг чем-то весьма озабочен.
– Милли! – гаркнул я. – Принеси мне чего-нить… э-э-э нормального!
– Аска, бесы тебя раздери, заткнись, пока сир Далтон тебе башку не открутил! – прошипел Ксадар, схватив меня за руку.
– О Ушедшие, да что тут у вас стряслось?
– Ты же битый час сосешь здесь свое пиво! Аска, совсем мозги пропил? Молодого да Рома завалили!
– К-кого? Розожопого Джека? Или Рона?
С «розожопым» я, конечно, хватил через край. Может младший отпрыск графа Хисара и предпочитал больше мальчиков, но все-таки он был сыном сюзерена нашего доблестного служаки. Ксадар, потемнев лицом, медленно поднялся, воинственно растопырил усы, схватил меня за плечи и начал немилосердно трясти.
– Ксад-д-дар, п-прекрат-и-и-и… твою м-мать, – видят Ушедшие, еще минуту и он вытряс бы из меня всю душу… или, как минимум, вчерашний ужин, если он во мне еще оставался.
– Да Джека, Джека! Прочисти мозги! Здесь завалили. Здесь! Ночью!
– П-прямо здесь? – я в недоумении оглядел грязноватый, ставший уже родным за последнюю неделю, зал.
Только тут я заметил, что все народонаселение куда-то рассосалось и лишь Бесстыдная Милли тащит мне какую-то бутылку со стаканом на подносе.
– В номере, балда!
– Милли, душка, иди ко мне… я т-тебя расцелую…
Милли хихикнула, ловко увернулась от моих загребущих рук и, плеснув принесенного пойла в стакан, удалилась, старательно качая бедрами. Сквозь пышное грязноватое платье, бедер я, конечно, не видел, но живо себе представил.
– О Ушедшие! – Ксадар, вновь поднявшись из-за стола, опять встряхнул меня так, что я едва не грохнулся с лавки. – Прочищай скорее мозги! Посмотри на себя, совсем мозги пропил?
– Да бесы тебя подери, К-ксадар, достал ты со своими мозгами… – я залил в себя обжигающую жидкость. – Что за хрень? «Ха-дарс-кий лист» – прочитал я выцарапанное, на бутылке, название. – Милли, стерва, ты чего мне подсунула?!
Я завертел головой в поисках девушки, но наткнувшись на взгляд шерифа, понял, что не за горами еще одно смертоубийство.
– Да что ты от меня хочешь, Ксадар? Мне на г-гребанного Джека было н-насрать вчера, насрать сегодня и будет насрать завтра! М-могу сложить посмертную оду. Хочешь?
И помер он в тиши ночной,
С голой жопой... под луной…
– Р-р-р… Аска… я… я… тебя…
– Успокойся и с-сядь… – я плеснул в стакан подсунутого Милли пойла и протянул его все еще стоящему капитану стражи.
Тот шумно выдохнул, сел и залпом выпил. Скривился, затем еще раз налил до краев и выпил еще раз.
– Во, т-так-то лучше, дружище! Ну, помер, с к-кем не бывает.
Ксадар мрачно уставился на меня.
– Аска, ты чего заикаешься?
– Гм… – а, правда, чего это я?
– Там, – капитан ткнул большим пальцем в потолок, – на втором этаже. На куски. Понимаешь? Просто на куски разорван!
– Гм…
– Вот тебе и «гм»… Сегодня утром. Горничная зашла прибраться… а там кровищи… Все залито! Она к Шату, а тот в истерику. Он-то знал, кто тайно посещает его апартаменты… ну, сам понимаешь для чего… Он ко мне. Я сюда и гонца в замок. Не прошло и часа, как сюда вся кавалерия прибыла, – от волнения Ксадар перешел на короткие, по-военному рубленые фразы.
Я неопределенно помычал и налил себе еще стаканчик.
– А тут ты с зеленой рожей. А ну быстро рассказывай, что ты здесь делаешь, где был ночью, что слышал? И давай… без этих… шуточек. Ты не представляешь, что сейчас начнется! – Ксадар устало потер лицо. – Короче быстро вываливай мне «от и до»!
Я тоже последовал его примеру. С силой растер лицо, разгоняя похмелье. Дело-то, похоже, серьезное.
– Гм… Ну неделю я тут живу… Решил вот… навестить… Да ты и знаешь… Вообще я на юг собирался… но решил заглянуть, проведать… гм… А вчера я был занят! Пил! Не знаю… может с девахой какой-нить… того… Хотя у жадины Шата девахи не очень… Староваты… Гм.. Может у толстопуза Зерха подснял кого?.. Не помню, короче!.. И вообще… Провались пропадом этот Джек! Всегда его не любил!
– А кто его любил? – хмыкнул Ксадар.
– Мда… риторический вопрос.
– Короче. Сейчас мы опрашиваем постояльцев. В связи с твоим… гм… зеленым цветом сир Далтон оставил тебя на последок. Расскажешь ему все без утайки.
– Тьфу-ты ну-ты... какая к бесам утайка? Говорю же, не помню ни хрена!
Сверху послышались тяжелые шаги, и вскоре за перилами нарисовалась массивная туша сира Далтона.
– Вот вы где, – он скрылся из виду и, прогрохотав по скрипучей лестнице, переместился за наш стол. – Капитан Ксадар! Чем это вы здесь занимаетесь?
– Допрашиваю свидетеля, сир! – Ксадар стремительно вскочил, вытянувшись пред начальником. Меня всегда вводил в недоумение его пиетет пред старой графской крысой.
Сир Далтон мрачно обвел взглядом стол с початой бутылкой «Хадарского листа».
– Выпьете, сир? – я наполнил стакан и пододвинул его к сиру Далтону.
Секунду казалось, что он просверлит меня взглядом насквозь… но вместо этого он, махнув рукой, опрокинул в себя стаканчик бесова пойла и, придвинув стул, грузно опустился за стол.
А старик-то подсдал. Его массивная фигура выглядела уже не устрашающей, как раньше, а грузной и расплывшейся. Когда я видел его в последний раз… гм… года, этак, три назад, сир Далтон был еще ого-го! А сейчас… седые редкие волосы сосульками свисают на изрезанное морщинами лицо, набрякшие мешки под глазами, бесцветные губы, попятнанные табаком, разве что одет все также добротно и чисто. Темно-зеленый, почти черный, бархатный сюртук, клетчатый шейный платок, что повязан напоказ небрежно. Нацепить бы ему еще шеварнийский котелок на голову, и будет вылитый чиновник средней руки, коих я повидал немало за годы учебы. Сир Далтон определенно нашел себя в амплуа престарелого бюргера.
– Шат, твою мать, тащи пожрать! – крикнул сир Далтон, разметав дымку образа потертого жизнью старшего клерка, и обернулся тем, кем и был – хамоватым ублюдком, давним, преданным советником графа Хисара. И уже обращаясь к нам с Ксадаром, он буркнул. – Скоро уж полдень, а во рту маковой росинки… Садись капитан, че стоишь-то?
То ли многоопытный месье Шат был готов к такому повороту событий, то ли звезды сегодня сошлись в нужном месте, но не успел Ксадар присесть на лавку, как все та же Милли и ее пухлая товарка грохнули на стол тяжелый чугунок наваристого картофельного рагу с рубленой свининой и груду посуды на троих. О Ушедшие, старина Шат, увижу – расцелую!
– Клоповник, мать его за ногу… Никакого этикета. Ну рассказывай. – Не дожидаясь пока служанки разложат рагу, сир Далтон отослал их взмахом руки и, самолично навалив себе варева, принялся методично уплетать простецкую жратву. В отличие от Ксадара, он был каменно спокоен.
– Пил, спал… гм... блевал, упал! Не… – я задумался, одновременно накладывая себе рагу. – Пил, спал, упал, блевал!
– Что-нибудь слышал ночью?
«Да что ж он так чавкает-то?!» - пришла откуда-то шальная мысль. Будь я Владетелем, на километр не подпустил бы к себе такого мужлана! А еще, бараний рог ему в грызло, дворянин называется. Никакой культуры. Семь лет обучения в Белой Цитадели, хочешь не хочешь, а вырастили из провинциального остолопа, то есть меня, приличного молодого дворянчика.
– Э-э-э…
– Ясно. А теперь слушайте меня. Сегодня мы оказались в серьезной заднице! И ты, – он указал на Ксадара, а потом ткнул и в меня, – и ты!
– А я-то какого хрена?!
– Такого, мать его, хрена! – внезапно взревел сир Далтон, оторвавшись от рагу. И резко понизив голос, чуть ли не шепотом, продолжил. – Там наверху – два трупа. Вернее куски двух трупов. И один из них, несомненно, сир Рональд да Рома, Наследник ойкумены Ледяная гора!
– Твою мать… Но Шат сказал же, что это был сир Джек?
– Да, Ксадар. Он кутался в плащ Джека и представился Джеком, но это был Рональд. Об этом нам красноречиво поведало его отодранное от головы лицо, что мы вытащили из-под кровати. А значит, что от этого дерьма смердит политическим дерьмом!
Советник графа снова заработал челюстями, а во мне сошлись на смерть две мысли: че за хрень происходит, и что надо бы сочинить оду тому из Ушедших, кто в доисторические времена сотворил картофельное рагу!
Пока мы с Ксадаром переваривали услышанное, сир Далтон неожиданно захрюкал своим мясистым носом:
– От кого это так несет клозетом, от тебя что ль, Аска? Что за срань на тебе надета? В приличном обществе не принято жрать в одной рубахе!
Кто бы говорил про приличное общество, старая кочерыжка! Но я смущенно промолчал, а что тут скажешь? Состояние моего костюма и вправду оставляло желать лучшего. Кое-как очищенная от блевотины батистовая камиза на вид тянула на пару медяков, а не на пять бесовых серебряных, что я отвалил какому-то прощелыжному гному в Постриже! А шелковые, умопомрачительного бледно-сиреневого цвета, шоссы, выписанные с континента, покрывало несколько безобразного вида пятен, в том числе и подозрительно травянисто-зеленого цвета, на коленках. Будто я сношал какую-то «кобылку» на росистом лугу.
Выкапав себе остатки «Хадарского листа», я спросил, уходя от неприятной темы:
– Сир Далтон, ну кому сдалась наша жопа мира?
– Кому-то, да сдалась!..
Дверь в зал распахнулась, и в него проник длинный нос мессира Барагавы. Вслед за носом, согнувшись, чтобы не удариться о косяк, появился и сам длинный и тощий, как жердь, дипломированный специалист в области прикладной стихийной магии. Данный специалист числился главой местной ячейки Храмовников и верховодил парой прыщавых практикантов, которых исправно засылали к нам из какой-то магической университории, а также являлся придворным магом при графе Хисаре.
Близоруко щурясь, он в нерешительности затоптался у входа, механически расправляя прожженное в паре мест коричневое сюрко. Сир Далтон тяжело вздохнул и, забрав с собой Ксадара и мага, опять скрылся наверху, оставив меня в одиночестве.
Ну что сказать. Утро не задалось.
– Милли! Твою мать… Притащи нормального пойла!
Уже вскоре я распивал отличное бергийское вино по серебряной монете за бутылку. А мой мозг тщился переварить услышанное.
Кстати! Давно пора, собстна, представиться!
Аска Фиорентийский! Балагур, весельчак и просто хороший человек! Вернее наполовину человек! Так как вообще-то я полуэльф. О, история моего рождения возвышенна и трагична, и она, определенно, достойна быть переложена на стихи и прогреметь по всем Северным ойкуменам гениальнейшей поэмой. Это будет история любви и смерти, добродеятелей и подлецов, и тысячи пылающих сердец, что прочтут эти строки, всколыхнутся от переживаний и сочувствия героям. А уж когда автор сего бессмертного творения будет посещать, по приглашению разумеется, своих преданных ценителей, то мужественные воины будут украдкой утирать скупую слезу, а женщины... а женщины… Эх… Чтот я замечтался. В общем двумя словами тут не обойтись, расскажу, как-нибудь, потом.
Итак – Аска Фиорентийский, он же Весельчак из Фиорены, Виршеплет из Фиорены – то все я. Не то чтобы я бывал на самой Фиорене… Говорят, это поистине прекрасное место, но главное, из Фиорены была моя первая… мм… женщина. Девушки-то у меня были и до нее… но Она была, ну та-а-а-кая Женщина! Женщина с большой буквы! Короче, когда-нибудь я напишу поэму и об этой трогательной истории. Так вот. Родился я на ойкумене Ледяная Гора. Здесь я вырос, возмужал, сложил первые вирши, в честь дочки мельника; и едва мне стукнуло пятнадцать годков, а на моих щеках заколосился первый юношеский пух, хренов папаня выпнул меня с родной ойкумены. Университория «Белая Цитадель» (которая располагалась на одноименной ойкумене), что слыла, наверное, самым уважаемым учебным заведением всего Восточного Схарама, стала мне домом на долгие семь лет. И, клянусь Ушедшими, это единственное за что я благодарен старому пердуну, что по недоразумению Провидения является моим папаней!
Увы, но все прекрасное когда-нибудь заканчивается. Закончилась и моя учеба. О, эти дивные года! Сколько пар было прогуляно, сколько шкод было свершено, сколько гулянок пропьянствовано и сколько студенточек завалено, средь парков и фонтанов этого сказочного места?! А мои вирши? Тешу себя надеждой, что когда-нибудь Белую Цитадель хронисты только и вспомнят, что именно на этой ойкумене начинал творить легендарный виршеплет – Аска Фиорентийский! И надо без ложной скромности сказать, что первые шаги, будущий гениальный творец, в лице моей персоны, уже сделал! Недаром именно я, а не эти трижды трахнутые бездарности, братья Авренти, отстаивал честь родной университории на Красных играх в Деаревладе в прошедшем году! И сам глава жюри – великий виршеплет Блар Рулевой Клык поставил мне четыре, мать их, балла!
Но теперь мой путь лежит на юг, где меня уже ожидает синекура должность и, тешу себя надеждой, всеобщее признание! Ибо я всерьез намерен снискать лавры успеха на поприще сочинительства и виршеплетства! Конечно, поначалу придется попросиживать штаны, руководя стадом каких-нить клерков, но зато я буду вхож к настоящему Двору! Двору Его Величества Верховного Магистра, Владетеля и Повелителя ойкумены Ди Сантос! С рыцарями и прекрасными дамами, с блеском и пышностью! Да, это всего лишь Магистрат, но, то ли еще будет! Спасибо старине Бурхарду фо Бра, веселому раздолбаю, что за долгие семь лет учебы стал мне настоящим другом. Бурхард был отпрыском знатного семейства в Магистрате, любимым внучком какого-то старого хрыча, занимающего весьма высокий пост при Дворе Верховного Магистра. Уж не знаю, с какого перепуга его отослали обучаться аж в Белую Цитадель, но теперь, закончив обучение, он получит хороший пост и найдет куда пристроить давнего товарища по проделкам!
Итак, что мы имеем. А имеем мы труп Наследника прямо под моей комнатой. Как метко выразился сир Далтон – это не просто дерьмо, это политическое дерьмо! И я хочу быть от него как можно дальше! В идеале – уже на корабле над скверной. Посетил родные места, прогулялся по мощеным серым камнем мостовым родного Зажопинска, ну и, конечно, заглянул к старому пердуну за увесистым мешочком с содержанием, а теперь вперед к славе и успеху!
Свалить сейчас? А не будет ли это подозрительно? О, еще как! Но могу поспорить на свои уши, что чем скорее я окажусь как можно дальше, тем меньше геморроя заимею на свой упругий, наполовину эльфийский, зад! Решено, нечего здесь рассиживаться!
Прихватив остатки вина, я двинулся к себе в комнату приводить себя в порядок. А то, право слово, видок у меня…
Просочившись, аки легендарный охотник на последков – Баринор Легкий Шаг, сквозь толпившихся на втором этаже стражников, я возвратился в свою скоромную обитель, в коей мне пришлось остановиться, на то время, пока не стрясу с папани положенные мне золотые. Их я уже давно стряс, но переезжать в заведение поприличнее, мне было лень.
Шат, в хвост тебя и в гриву, мог бы и ремонтик сделать, обстановка номеров, не менялась, наверно, со времен моего юношества! Но это я зря ругаюсь. Как-то так получалось, что наведываясь домой, я неизменно заглядывал именно в клоповник старого месье Шата, мало того, что он весьма недорог (а после бурно проведенного учебного года, к каникулам, я чаще всего был по уши в долгах), так еще и находился всего в половине квартала от одного расчудесного заведения. Звалось оно - «Семнадцать удовольствий мадам Жиро» и обладало чрезвычайной притягательностью для молодого здорового организма! А если год был чересчур бурен и мои долги сравнивались по величине с моими талантами, как случилось в этом году, то можно было воспользоваться девочками и самого заведения месье Шата.
Едва только я завалился в номер, как меня накрыла волна жуткого смрада. Зажав нос, я аккуратно протиснулся мимо лужи своей блевотни. Да что ж я такое вчера сожрал, что это так во…
Твою же мать!
Рука была четырехпалой, заросшей короткой серой шерстью, покрытая коркой засохшей крови. Каждый, похожий на толстую сардельку, палец оканчивался мощным когтем. Я непроизвольно сглотнул, борясь с желанием свалить отсюда со скоростью метеора или хотя бы заорать.
О Ушедшие, сдержать рвущийся из глотки крик – то был подвиг! Напишу-ка я об этом песню! Но позже…
Рука вольготно раскинулась на полу, предплечье скрывалось за кроватью. И на первый взгляд валялась непринужденно и неагрессивно, ладонью вверх. Воображение лихо нарисовало загорающего на солнышке… гм… Орка? Гоблина? Легендарного тролля?
Да бесы меня раздери, что за ерунда крутится в моей бестолковой голове? Обладатель этой руки валяется прямо за моей кроватью, в узком проходе, пред зашторенным окном!
Я тихонько выдохнул и решительно заглянул за кровать… Твою…
В следующую минуту только что поглощенный то ли завтрак, то ли обед оказался выплескан на пол.
Разогнувшись, я с удивлением увидел в своей руке бутылку, утащенную из зала, и приложился к горлышку. После чего резко распахнул шторы и ставни.
Обладатель шерстистой руки был не очень высок, наверное, мне по плечо, но очень массивен. И абсолютно и бесповоротно безвреден… Если только такие твари не живут с кишками наружу.
Заросшее короткой густой серой шерстью тело едва уместилось в проходе. Узкое, похожее на волчье лицо… да какое, к Ушедшим, лицо?! Морда, отвратная морда, выпростав длинный черный язык, глядела на меня застывшими вертикальными зрачками. Маленькие круглые уши, выглядывавшие из шерсти, были почему-то розового цвета. И все это едва просматривалось сквозь слегка подсохшую темно-бурую корку.
Весьма интересный субъект. Почему-то, не хотелось бы встретить такого в здравии в темном переулке… Да чего уж там! Не хотелось с таким, и посидеть за пивком. От такого хотелось бежать и прятаться в шкафу, молясь Ушедшим, чтобы он протопал мимо!
К счастью для меня и несчастью для него, этому экземпляру уже не суждено было порезвиться в темном переулке, в связи с огромной раной, протянувшейся от паха до подбородка.
Да что ж за день такой сегодня?!
Присев на кровать, я попытался собрать мозг в кучку, но тут взгляд зацепился за вторую руку существа. Что-то тускло поблескивало в зажатой ладони.
Будь проклято мое трижды траханное любопытство! Зажав нос, я попытался разжать заиндевелую ладонь. Погасшие глаза с вертикальным зрачком с укоризной смотрели на мои попытки выдернуть блестевший предмет.
Сплюнув от злости и задыхаясь от смрада, я обоими руками принялся разжимать скрюченные пальцы, и спустя пару минут пыхтения, у меня на ладонях оказалось настоящее чудо! Тяжелый, переливающийся мириадой искр, вытянутый кристалл, размером с мой большой палец. Будто пригоршня звезд в бутылочке.
Явно какая-то магическая хрень. Мне, конечно, не приходилось до этого держать в руках бриллианты, алмазы и прочее… но я уверен, что ни один драгоценный камень не может весить столь много, при таких скромных размерах! Я покачал находку в ладонях – килограмма полтора-два навскидку!
Так, и что мы имеем? Имеем труп Наследника этажом ниже, труп какой-то, заросшей серой шерстью, твари и магический кристалл, стоимостью… Да охренеть какой стоимости! Мое воображение живо предоставило мне в распоряжение картину «Аска на море»! На настоящем, мать твою, море! Где-нить на континенте. Какое оно, это море? Видывал я пару картин в Цитадели, пера Орберруда Заоблачного (копии конечно) с этим самым морем…
Стоп, придурок! Соберись, соберись, дурня кусок! Два трупа уже есть, хочешь третий? С тем отличием, что на него ты вряд ли сможешь посмотреть лично.
Я с рычанием помотал головой и еще раз посмотрел на переливающийся искрами кристалл.
Но ведь это шанс. Один на миллион. Вот он в моих руках. Не жалкие подачки трижды траханного папани, а шаг в прекрасное будущее, где не надо просиживать штаны в кабинете в подвале какого-нибудь министерства, перебирая пыльные бумаги, а просто жить и творить! Нужно лишь грамотно отбрехаться и свалить куда подальше. На континент. Где много Храмовников, много магических магазинов и много законов. Ты ведь хотел на континент? Хотел! Пятиградье, Баронства и прочие земли – вот где дОлжно блистать твоему таланту, Аска! Когда-нибудь… Но зачем «когда-нибудь», если можно сейчас?! Так вот твой шанс. Ты, Аска, будешь уважаемым господином, а не задрипанным дворянчиком с края мира! И если уж говорить начистоту, в нашем мире, будь ты тысячекратно талантливее даже Бранемора Талантея, от количества монет зависит, кто тебе будет внимать: Правители и Владетели или какой-нибудь граф Чебурек с Кудыкиной Горы! Как твой талант заметят властители и признанные творцы, что крутятся вокруг них, если они попросту не услышат твоих виршей, просто потому, что у тебя недостает золотых, чтобы припасть к элитарному обществу?
Решено!
Первым делом, надо придумать, куда подевать находку. Труп не утаишь – придется идти к Ксадару. После чего он прочешет номер мелким гребнем. И что-то мне подсказывает, что сюда заявится, а он непременно заявится, мессир Барагава. Готов поспорить на что угодно, эту искрящуюся безделицу его длинный нос вынюхает вмиг!
Значит надо его куда-то спрятать... Гм…
Я быстро оглядел номер. Куда уж тут…
Затем решительно перешагнул через серую тушу и выглянул наружу. О Ушедшие! Как же это прекрасно – просто дышать! За окном был самый обычный, затрапезный проулок Базела – одного из двух городков нашей ойкумены. Вообще-то официально он именовался «Базел-но-Блор» («Обледенелая Гора» на Древнем Наречии), но готов поспорить на свои уши, что об этом помнили только самые старые перечницы. Довольно странное название для местечка, где о снеге слыхали только от торговцев, не правда ли?
Мощенная, заваленная хламом и ветошью, узкая улочка, зажатая меж двух четырехэтажных домов и маленький мальчонка, копающийся в отбросах палкой. Провиденье, определенно, благоволит мне!
– Эй, засранец, – лопоухий малой вздрогнул и завертел головой, – наверх посмотри!
Малец взглянул наверх и улыбнулся.
– Привет, дядька Аска!
А-а-а. Я узнал оборванца. Кажется, его кличут Тич. Он вечно крутился около забегаловки старины Шата.
– Да тише ты! Хошь медяк?
– А то!
– Ща!
Так. Видеть камень маленькому засранцу совсем необязательно. Мало ли какие мысли придут в его дурную голову… Что же делать?
Я лихорадочно огляделся. Труп серой твари, мой баул, гитара, на которой я давеча по пьяни оборвал пару струн, выцветшие цветочки… Не то, все не то!
Взгляд наткнулся на опустошенную утром фляжку. Ну-ка, ну-ка… Есть! Вытянутый магический кристалл идеально прошел сквозь горлышко. Так, теперь… теперь… Я снова огляделся – вот оно! Какая-то засохшая хрень, что ранее была цветком, украшающим подоконник, уныло пялилась в угол. Я быстро наковырял земли и засыпал ее во фляжку, протер покрывалом.
– Малой! Держи! – выглянув в окно, я перебросил тяжелую флягу в подставленные руки.
– Уй… тяжелая! Все руки отбил. Че это?
– Это, м-м-м… Священное говно священной птицы Хух с Черной ойкумены! Старое эльфийское лекарство. Помогает от запоров прекрасным дамам!
– Э… – сорванец озадаченно повертел фляжку в руках, принюхался.
– Отдашь мне под Старым дубом, когда часы на ратуше пробьют шесть! Понял? Держи!
Мальчишка ловко поймал медяк, сменив озадаченную физию на озорную.
– Чет мала будет, дядька Аска!
– Как отдашь, получишь еще пять! Мне сегодня ночью как раз к прекрасным дамам. Смотри не открывай, а то сам т-а-ак просрешься! Все, вали отседа!
Малой кивнул, спрятал флягу за пазуху и исчез. А я, еще раз взглянув на страхолюдину, пошел сдаваться Ксадару.
Сказать, что тварюга всех переполошила – ничего не сказать! Мессир Барагава то бледнел, то краснел, тихо бессвязно бормотал и закатывал глаза. Сир Далтон стоял мрачнее тучи, пока зеленый толстяк Бафар с одним из подчиненных вытаскивали кровать в коридор и палками вываливали тяжеленную тушу на середину комнаты. Пока они ворочали труп, кровищи натекло с целое озеро. Ксадар же схватившись за рукоять меча, выглядел так, словно собирался еще пару раз прирезать вонючую тварь.
– Ну и что это за дерьмо? – сир Далтон вопросительно взглянул на бледного Барагаву, словно тот лично притащил кровоточащую тушу ко мне в номер.
– М-м-м…
– Барагава, твою мать, хватит мычать, мне нужно знать, эта ли тварь прикончила Наследника? – взревела правая рука графа Хисара.
– М-м-м… мне нужно провести некоторые… э-э-э исследования, чтобы сформулировать итоговый… э-э-э… результат. Вот. Нужно взять… м-м-м пробы… – залепетал длинный маг, тая под разъяренным взглядом сира Далтона.
– Ну так бери свои бесовы пробы! Не стой столбом! Ксадар! – Шериф бросил мять рукоять меча и вытянулся в струнку, бешено вращая глазами, словно уже стоял на поле битвы, напротив легиона серых тварей.
– Как эта тварь незамеченной попала на ойкумену? Что здесь делал Наследник? Кто с ним встречался? Я жду ответов! Понял?!
– Так точно, сир! – отбарабанил Ксадар и исчез, а сир Далтон обратил взор на меня.
– Так зачем ты вообще появился здесь? Недостаточно покуролесил в прошлый раз? Ты ведь закончил обучение, разве не было сказано, что тебе здесь не рады? – серо-стальные глаза сира Далтона пронзительно зыркнули на меня из-под кустистых бровей.
Я отвлекся от созерцания битвы между океаном крови серой твари и морем моей блевотни за овладение старыми выщербленными досками.
– В последний раз хотелось поглазеть на родные места, сир… Ну и получить содержание… тоже в последний раз…
– Отца видел?
Я помотал головой:
– Слуга передал деньги.
Сир Далтон хмыкнул. Я с удивлением увидел в его глазах тень сочувствия. Он приблизился ко мне, и внезапно, положив руку на мое плечо, проговорил, обдав табачным дыханием:
– Похоже, Рональд вчера спас тебе жизнь, смертельно ранив эту тварь перед гибелью, запомни это…
О мудень великана, на мгновение сир Далтон даже показался мне человеком, но уже через мгновение он вернулся к своей настоящей ипостаси – сварливого старого ублюдка:
– Пока я не разобрался, что за дерьмо здесь происходит – будешь жить в соседнем номере. А потом исчезнешь отсюда навсегда. Проваливай.
И я «провалил».

Солнце ласково подпаливало взбудораженный город. Известие о случившемся уже разнеслось по улочкам и закоулкам. Мамаши обсуждали страшную кончину сира Рона, присматривая за играющими детьми. Стражники, подрагивая, перешептывались о смрадном трупе серой твари. Купцы и мещане, каждый в меру своей образованности, наперебой строили версии. Крестьяне с хуторов озабоченно хмурили брови и поминали несчастного Наследника.
А я бодро… ну почти бодро, шагал по древней брусчатке, насвистывал «Влюбчивую Дженни» и попивал вино из захваченной с собой бутылки. Бутылку я заполучил чудом, так как меня выперли из клоповника Шата не дав времени даже подобрать наряд, в коем предстояло выйти в город. Я закинул пожитки в соседний номер, натянул первые попавшиеся шмотки и, под внимательным взглядом сержанта Бафара, слинял через кухню, где и прихватил «Хадарский лист».
Несмотря на сумасшедшее утро у меня было хорошее настроение.
Воображение уже рисовало мне арочный эльфийский особняк на берегу безбрежного синего моря, точь-в-точь, как на гравюре в «Странствиях Босого Гамара» сира Лозека, что я прочитал в прошлом году.
И вот нисколько, ну вот нисколечки не волновал меня труп Наследника. «Спас тебе жизнь, бла-бла-бла!» Высокомерный наглый ублюдок! Уж я то знаю, что представлял из себя старший отпрыск старого графа. Это пускай дебелые крестьянки из лесных хуторов стенают по любимому Наследничку, но не я! Мне особняк на берегу моря, а ему трупные черви! Вот чувствую, задницей чувствую, что за бесов кристалл мне отвалят огромную кучу денег. Вся эта магическая хрень о-о-очень дорога.
Пройдя распахнутые ворота с подпитыми стражниками, я направился к Старому дубу. Старый дуб в самом деле выглядел, как Очень Старый Дуб. Высился на вершине холма на опушке леса в километре от городка и с пренебрежением поглядывал вниз на далекий шпиль ратуши, самого высокого здания Базела.
Когда я приблизился к дубу, мелкий оборванец уже был на месте: сидел, привалившись к морщинистому стволу и задумчиво ковырялся в носу.
– Эй, мелюзга! – я требовательно протянул руку. – Гони флягу.
– Ща, дядька Аска! – малой извлек откуда-то из-за могучих корней засаленную котомку и, порышившись внутри, протянул мне драгоценную флягу.
– Дядька Аска… а чегой это она?..
– ?
Он с удивление смотрел на флягу в своей руке. Я быстро выхватил ее у него и тут же понял, что озадачило мальчугана.
Фляга ощутимо вибрировала.
– Давно она так?
– Не… вот тока…
– Гм… Так, вали-ка ты отсюда…
– Дядька Аска, а че ет с ней?
– Не твоего сопливого ума дело! – вспылил я. - Вали, я сказал! На!
Я сунул засранцу в руки горсть медяков и при помощи ускорительного подзатыльника прогнал его с лужайки. После чего, держа в руках флягу, со вздохом присел на изгиб могучего корня, выбившегося из-под земли. Вибрация и не думала стихать, даже, кажись, стала настойчивее.
Ох, Аска, Аска. Где же твои мозги?
Естественно, отщелкнув крышку, я высыпал содержимое себе на ладонь! И не успел дрожащий кристалл коснуться кожи, как что-то вспыхнуло, камень выпал из моей руки и над ним возникло туманное марево!
Ох, вепрево колено мне под зад! От неожиданности меня сдуло с корня, поменяв голову и пятки местами. И ведь и вправду — у некоторых в пятках мозгов больше, чем в моей пустой башке! Ибо, когда я, выругавшись, выглянул из-за корня и посмотрел на марево, мне стало дурно, а все выпитое настойчиво застучалось в глотку с другой стороны. Ибо в мареве сидел очень насупленный господин. Вернее его верхняя половина… Словно в оконце. Магия, твою мать!
– Ты кто такой, отрыжка Ушедших? – спросил я и тут же пожалел о выпорхнувших словах.
Ибо господин явно был не из тех, к кому можно обращаться подобным образом. Черные, как смоль, коротко стриженые волосы, аккуратная бородка утиным хвостом, обветренное лицо с ястребиным носом. Грозный взгляд не предвещал ничего хорошего.
Замерший было, в удивлении, господин нахмурил кустистые брови и коротко рявкнул:
– А ты кто такой, щенок?
– Я… э-э-э… А вы?.. – если бы Ушедшие не ушли, то мне было бы на кого свалить свое сегодняшнее тугоумие. Ну вот, что я несу?
Господин, видимо, подумал о том же.
– Ты вздумал со мной шутки шутить, щенок? Быстро отвечай, кто таков, и как у тебя оказался синкляр? – взгляд гневно пылающих глаз сурового господина начал натурально меня прожигать.
– А-а-а… - сказал я и попытался сделать ноги… Правда мне хватило одного мгновения, чтобы понять, что так просто от этой истории я не отделаюсь. Взгляд зависшей в воздухе фигуры пригвоздил меня к месту.
Тут мне по-настоящему стало страшно. Почти так же, как тогда, когда замдекана философского факультета славной университории Белая Цитадель, застукал меня на своей дочери.
О Ушедшие! И глядит этот бородатый господин точь-в-точь, как тот старый таракан!
– Аска! Меня зовут Аска!
– И кто ты такой, хренов Аска?
Уф, это уже лучше. Думаю, прямо сейчас меня убивать не будут. Я немного успокоился и уже более степенно представился:
– Позвольте представиться уважаемый господин… э-э-э… Меня зовут Аска Фиорентийский. Широко известный в узких кругах виршеплет и сказитель!
– Не больно ль ты молод для «широко известного в кругах» виршеплета? – взгляд ястребиноносого перестал нависать грозовой тучей. Я немного выдохнул и сумел рассмотреть сквозь мутное марево шикарный парчовый халат, в который был облачен мой собеседник.
– Ну так то «в узких»! В широких, я пока, увы, представлен мало…
– И как у тебя, виршеплет Аска оказался этот кристалл?
Увы и ах, ну не герой же я, что должен молчать под пытками? Пыток этот суровый господин мне пока не устраивал, но что-то мне подсказывало, что мог бы. Где-то даже, наверно, и с удовольствием…
Короче выдал я все, как на духу! И про мертвого Наследника, и про безобразный труп… Я уже было начал рассказывать про скользкие делишки наших стражников, коих было немало… Но суровый господин оборвал меня взмахом руки. И на меня опять накатил липкий страх. Ибо пока я говорю – я жив… а стоит замолчать…
– Гм… – сказал он. И от этого «гм...» душа моя ушла в пятки… Зависшая в воздухе фигура, задумчиво почесав бороду, оценивающе поглядела на меня.
– Что ж, виршеплет Аска. Возможно, ты мне пригодишься. Иди пока. Держи кристалл при себе. Поможешь мне – а я помогу тебе. Заработаешь немного монет… – туманно посулил он.
И исчез.
А я постарался, как можно скорее исчезнуть с этого треклятого места!
Аска, Аска, да куда же ты влип?! Какая-то тварюга укокошивает Наследника нашего любимого графа, а что будет дальше? Могу поспорить на длинные ухи моей мамаши, что это только начало! Клянусь яйцами, этот суровый, не представившийся ястребиноносый господин, является хозяином той вонючей твари, что я нашел утром у себя в комнате. А значит… надо валить! И валить как можно скорее! Хрен с ним, с этим кристаллом, хрен с ним, с этим обещанным мне, золотом, хрен с ним, с треклятым сиром Далтаном! В книгах такого свидетеля, как я, угрохивают при первой же возможности. Странно, что этот господин не сделал этого сразу… а может, не смог? А может быть, он вообще за тысячи километров от нас? Кто этих магов знает…
На этой мысли я немного повеселел. И после некоторого колебания закинул кристалл в кусты.
Нахрен!
Завтра же сяду на первый попавшийся корабль, и свалю из этой дыры! Хотел же сразу направиться на юг, но нет. Захотелось напоследок стрясти с папани деньжат. Стряс? Козье копыто тебе в зад, старый пердун! И тебе, Аска, тоже это самое копыто в зад! Где были твои мозги, когда ты разжимал треклятую ладонь серой твари? Море, особнячок… твою же мать!
Я не торопясь шагал по утоптанной тропинке и на чем свет стоит клял собственную глупость. Впереди раскинулся городок, позади виднелся лес, высилось скалистое взгорье, в нескольких километрах к северу у которого стоял, невидимый отсюда, графский замок. По левую руку, на восток, уходили поросшие ярким разнотравьем холмы. Идиллия. Мне что-то стало даже грустно. Увижу ли я снова родную дыру? И захотелось даже что-нибудь сплести этакое… Душевное. Как там говорил старый хрыч Аргилак Ласточкино Крыло? – «Лишь в грусти поэт может зачерпнуть…» А чего зачерпнуть-то?.. Забыл.
Ледяная Гора. Одна из удаленных и на фиг никому не нужных ойкумен Восточного Схарама. Глыба в двадцать километров в поперечнике, висящая в океане скверны – ядовитого Слова Богов, что раскололо наш бедный мир на кусочки. Архипелаг наших удаленных от цивилизации ойкумен находится в самом северо-восточном углу изведанных земель. Нет, дальше на восток, конечно, тоже есть какие-то поселения, но, то варварские места и приличному господину не с руки шнырять по таким. Туда летают только лихие торговцы, выменивать какую-то дребедень у тамошних варваров. А еще дальше на восток сохраненные магами древности ойкумены заканчиваются, и начинается Край Мира – пояс голых, покрытых лишайником каменных глыб.
Когда я добрался до ворот, уже свечерело, острые шпили домов отбросили длинные тени. Я протопал мимо перешептывающихся стражников и направился в одно веселое заведение.
В прошлом году, едва я прибыл отдохнуть от учебных дел, меня всецело захватил одна легкомысленная интрижка с дочкой ныне покойного купца Варта Буртольда… и до сего приятного заведения я так и не добрался. Но все предыдущие года ноги сами собой неизменно заносили меня в сию обитель крайне доступных дам. Надо сказать, что за периоды моего отсутствия персонал данного заведения почти полностью менялся. Кто-то спивался, кто-то дурнел и оставлял профессию, кто-то выскакивал замуж и становился добропорядочной миссис, а кто-то сдыхал от скуки. Но благо маман Стефания по-прежнему щеголяет шестым размером и ласкова, словно телушка с теленком. Чудесная женщина и собеседник!
– Аска, мальчик мой! Как я рада тебя видеть! Слыхала я, что ты посетил наш добрый край, и все гадала, увижу ль тебя снова наяву?! А ты все растешь! – засеменила она ко мне, едва я ступил за порог неброско выглядевшего домика на окраине.
Впрочем, спорю на длинный отросток моего папаши – абсолютно все состоятельные господа нашего городка и без всякой вывески прекрасно знают сюда дорогу!
– Маман! Приветствую! Видят Ушедшие, от дурных мыслей меня сейчас спасет только бутылка хорошего вина! Или две…
Маман была мне по подбородок, но имела привычку, при встрече, прислонять головы гостей к своему внушительному шестому размеру, в который она меня немедленно и погрузила. Ох, что это был за шестой размер! Наконец, оторвав меня от себя, она горестно зацокала:
– И не говори! Горе-то какое! Наследничек преставился!.. Ну, ты не переживай, дело это такое… всяк приходит, всяк уходит... ¬– было запричитала она, но взглянув на мою кислую физию, весело всплеснула руками.
– Ну и хрен с ним! Пойдем, мой мальчик, в палаты! Сейчас пришлю к тебе девочек, расслабишься! А потом заглядывай ко мне, расскажешь, как живешь там, вдали от дома!
Вложения:
Спасибо сказали: ilin.s, OVDok, ZlojOs

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Виршеплет из Фиорены 04 апр 2018 13:45 #99565

  • ilin.s
  • ilin.s аватар
  • Не в сети
  • Великий Мастер
  • Великий Мастер
  • МихейАбевега
  • Сообщений: 645
  • Репутация: 151
  • Спасибо получено: 571
Начало читается легко. Слог хороший. Но сразу о спотыкачах :И видят ушедшие это был подвиг
Во второй раз вызывает дежавю) можно было и изменить фразу. Хотя бы ,,тоже,, или ,,еще один,, добавить
,,этому царству теней ,, на мой взгляд выделять запятыми неправильно
А вот ,,вернее,, в обоих случаях вводное слово и выделяется
..начали капать...капли... Не камильфо)
Дальше упёрся в несоответствие в размышлении о девочках : вах, какие -и- староваты на мой вкус.
...прочищай МОЗГИ...совсем МОЗГИ пропил (может,,совсем их,, хотя бы)

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Белее-ет мой парус такой одинокий на фоне стальных кораблей
Последнее редактирование: от ilin.s.

Виршеплет из Фиорены 22 апр 2018 15:26 #99669

  • OVDok
  • OVDok аватар
  • Не в сети
  • Подмастерье
  • Подмастерье
  • Сообщений: 35
  • Репутация: 2
  • Спасибо получено: 43
Во вложении читать нереально - очень мешает отсутствие разделения на абзацы. Делайте дополнительный пропуск строки.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Виршеплет из Фиорены 23 апр 2018 13:26 #99670

  • rat666
  • rat666 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Ученик
  • Ученик
  • Сообщений: 15
  • Репутация: 16
  • Спасибо получено: 17
Спасибо тем кто осилил)

Илинс - про Подвиг мне многие (кто редактировал)писали, но я все же решил оставить, как авторский прием, но видимо, зря(( Запятые в "чуждом царстве" убрал, а "вернее", наверное, вы правы, но я уже отдал в электронную публикацию в таком виде)

ОВДОк - вложение в формате .fb2 - чтобы его скачать нужно правой кнопкой "сохранить как" и открыть любой читалкой (я пользуюсь FB reader) Там с абзацами, отступами и пр.
Спасибо сказали: ilin.s, OVDok

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Виршеплет из Фиорены 23 апр 2018 18:30 #99673

  • OVDok
  • OVDok аватар
  • Не в сети
  • Подмастерье
  • Подмастерье
  • Сообщений: 35
  • Репутация: 2
  • Спасибо получено: 43
Вся проблема в том, что я, как наверное и многие делают, читала с телефона. А на нем возможности все же не те, что на компьютере.
Не очень удобно. Но интересно. Спасибо, что выложились
Спасибо сказали: ZlojOs

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Виршеплет из Фиорены 17 мая 2018 18:37 #99749

  • rat666
  • rat666 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Ученик
  • Ученик
  • Сообщений: 15
  • Репутация: 16
  • Спасибо получено: 17
ДЕНЬ ВТОРОЙ
Волна лениво накатила на песчаный пляж и растеклась, подогнав пенный бурун к моим босым ногам. Мокрый холодок коснулся пальцев и отступил в тот же миг.
– Аска, мальчик мой, ты где?
Я обернулся на знакомый грудной голос. Взгляд сам собой нашарил фасад стоящего невдалеке чудесного, по-эльфийски «летящего», особнячка. Я четко помнил, что уже где-то видел эти знакомые обводы стен, стройные, перевитые белыми мраморными и живыми зелеными, стеблями, колонны. Слепящее солнце, что било прямо в глаза, мешало рассмотреть остальное.
– Аска, милый, да где же ты? – вновь прозвучал голос, и маман Стефания вдруг оказалась совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. – Искупаемся?
О Ушедшие, да она была почти обнажена! Руки сами потянулись к тяжелым округлостям, что едва-едва поддерживались подвязанным за шею кружевным, совершенно не предназначенным для купания, лифом.
Бочку пива мне в грызло, я только сейчас заметил, как она молода! Да-да, именно такой я впервые увидел ее еще мальчишкой, лет восемь назад. Да я могу поспорить на мои уши, что тогда на ней был этот же самый бежевый кружевной лиф, который я в задумчивости мял в руках поутру, слагая сонет в ее честь.
– Аска, мерзкий мальчишка! Маман, сегодня он мой! Отпустите его! – раздался где-то рядом нежный голосок какой-то не на шутку взъярившейся особы.
Я обернулся и с удивлением увидел молодую очень красивую девушку, облаченную в едва державшийся на бедрах полупрозрачный отрез эльфийской ткарты. Распавшиеся по груди каштановые волосы не давали разглядеть самое интересное.
Николь? Я не успел даже рассмотреть черт ее лица, как вдруг поднявшийся ветер бросил мне в лицо мои же волосы. В мгновение ока налетевшая буря поглотила мир непонятно откуда взявшейся пылью.
Откуда-то издалека я все еще слышал, как спокойным нудным голосом что-то бубнит Николь.
В глазах потемнело и…
Я проснулся.
Охо-хо-хо… бедная моя головушка. Кто-то немилосердно тряс мою тушку и от этого в голове раскатывался топот атакующей рыцарской конницы.
Сознание медленно просыпалось, вслед за остальными частями тела. Где-то в животе между собой сражались бесы, споря через какое отверстие они покинут мои бренные телеса. А рядом настойчиво заявлял о себе мочевой пузырь.
О Ушедшие, да на кой хрен я вчера так уделался?!
Меня, наконец, перестали трясти.
Если будет суждено мне добраться до сортира, я сложу об этом подвиге поэму!
Продрать веки так же была совсем не тривиальная задача. Но недаром у меня за плечами семь лет обучения в самой уважаемой университории Восточного Схарама! А если университория самая уважаемая, что это значит? А это значит, что она битком набита самыми чванливыми и богатыми разгильдяями всей нашей задницы мира! И вся эта когорта ублюдков обожает веселиться! В общем, к чему это я… К тому, что опыт в пьянках у меня – будь здоров! Нет, мне, конечно, далеко до вершин, что покорял Василивс Три Шара, или Бэзил Длинный… гм… просто Длинный. Эти ребята могли не просыхать месяцами – от сессии до сессии, но и имя Аски Фиорентийского тоже навеки вписано в университорские анналы!
Короче, не прошло и пол минутки, как глаза были продраны! И это был подвиг! И пред моим взором предстала задница. Весьма, надо сказать, красивая и голая, со смачно отпечатанной пятерней. Кажется, эту задницу я драл сегодня ночью…
От сего прекрасного вида было трудно оторваться, но когда я сфокусировал взгляд за этой милой попой, мое настроение быстро начало сдуваться. Ибо у распахнутой двери стоял незнакомый очень недовольный седой господин.
Аска, мать твоя, эльфа! Ну что опять с тобой приключилось?
А господин, кстати, что-то выговаривал заднице… в смысле милой Николь, коей она принадлежала. Правда, я почему-то ничего не слышал.
Тут бесенята в желудке все-таки пришли к консенсусу и постучались наверх, и я, свесившись с кровати, изверг приличную часть ужина на потертый выцветший ковер.
И тут же включился слух.
– …он виршеплет, сир…
– Бу-э-э-э… – сказал я, тем самым прервав лепетание милой Николь.
Седой господин соизволил обратить на меня внимание.
– Вон! – коротко рявкнул он очень недобрым голосом, после чего Николь, даже не забрав тут и там раскиданные вещички, упорхнула, в чем мать родила. А мне, похоже, предстоял еще один не очень приятный разговор… ох…
Проблевавшись, я попытался снова сфокусироваться на господине.
Был он высок, сед и мрачен. Коротко стриженые волосы плавно переходили в короткую бородку, обрамляя благородное лицо. Несколько не морщин, но жестких складок, пролегших по лбу и от крыльев носа, указывали на то, что этот господин привык приказывать и повелевать. Серое сюрко дорогого пошива, высокие походные сапоги, кинжал на поясе. Чем-то он был похож на вчерашнего хрена из кристалла. Да что там похож – их будто отливали в одной плавильне. Оба были каких-то особых породистых, властных кровей. Разве что вчерашний ястребиноносый выглядел на лет сорок, а этот на пятьдесят с хвостиком. Впрочем, возраст ничуть не сказался на его высокой поджарой фигуре.
– Проспался, щенок?! – ласково спросил он, вперив в меня взгляд жестких зеленых глаз. Так сюсюкают с котятами, перед тем, как утопить их в ведре.
О Ушедшие, да у них с давешним хреном в халате даже лексикон одинаков.
– Э-э-э…
«Бац». Я даже не заметил, когда он оказался рядом! Затрещина скинула меня с кровати прямо в… ну в общем в отходы моей жизнедеятельности.
– Где ж ты, балбес, наякшался с темной магией? – заглянул он мне в глаза, присев на корточки возле моего бренного тела.
Таким взглядом рассматривают тлю на подошве сапога.
И тут я что-то прям разозлился! Да с какого это беса этот мудень врывается ко мне в номер и бьет?! Я ему что, прислуга какая-то?!
– Ка-а-акой такой темной магии! Па-а-апрашу… – Я заскользил по вонючей луже, а седой господин поднялся, чтобы не попасть под брызги. – Да, что вы себе позволяете, сир?!
Возмущенно сопя и придерживаясь за драпированную шелковистыми обоями стену, я поднялся и, клянусь яйцами моего папаши, это был подвиг! Я покачивался, стоя на ватных ногах, и мир покачивался вместе со мной. К тому же я заметил, что ни кусочка материи на мне нет. Да ну и что! Мы не из стыдливых! Я гневно взглянул на задумчиво взиравшего на сие зрелище незнакомца.
– Па-а-апрашу оставить мои п-покои! Не то я позову стражу! И, поверьте мне, я не последний человек на этой ойкумене! Чтобы какой-то не пойми кто…
Внезапно седой незнакомец неуловимым движением оказался совсем близко! Я почувствовал, как горло сжало стальными тисками, а мне в глаза впился разъяренный взгляд зеленых глаз. Твою мать, на миг мне показалось, что в его зрачках натурально вспыхнули искорки огня! А-а-а…
– Х-х-х… – только и сумел прохрипеть я вместо крика.
– В Пограничье ты бы уже выл на дыбе, щенок… От тебя смердит темной магией. И я хочу знать почему?
Мысли крысами разбежались из моей дурной головы. Осталось лишь стремление все рассказать этому суровому господину. Что я и не преминул сделать, едва только седовласый ослабил хватку. Захлебываясь от желания вывалить все и сразу, я начал говорить. Незнакомец брезгливо слил меня на кровать и застыл, сложив руки на груди. Клянусь, я рассказал все что знал! О трупе Наследника, трупе твари, кристалле и прочем. У меня не возникло ни единого сомнения, что этого седого невежливого господина интересует то же самое, что и давешнего ястребиноносого из кристалла.
И чем больше я говорил, тем мрачнее становился седовласый незнакомец. Похоже, последние пару дней он был занят перебором девочек маман Стефании и был совершенно не в курсе того, что сотворилось в нашем сонном городке. Едва только я упомянул об ужасной кончине Наследника, как седовласый смертельно побледнел. Я даже было забеспокоился о здоровье длинного ублюдка.
– Как, говоришь, он выглядел? – внешний вид мага из кристалла вызвал у него неподдельный интерес.
– Ну, такой, коротко стриженный… черноволосый… глаза карие… вроде… борода… в халате он был, сир!
Седовласый быстрыми порывистыми шагами прошелся по комнате. Туда. Сюда. Откинул полу шторы, зачем-то бросил взгляд на улицу, потом вновь обратил внимание на меня. Пока он думал думы, я лихорадочно соображал, как свалить от этого неприятного типа.
Дай только добраться до Ксадара! Я с удовольствием погляжу на твою высокомерную рожу в каталажке! Да я…
Аска, твою ж мать! Собери мозги в кучу! Какой, к бесам, Ксадар?! Ты так жаждешь объясняться с сиром Далтоном по поводу свистнутого кристалла?
Наконец, перестав сверлить меня взглядом, от которого мне хотелось провалиться в скверну, и что-то надумав, седовласый неожиданно выглянул в коридор, изрядно напугав стоящих там взволнованных товарок Николь.
– Притащите теплой воды. Быстро! – услышал я его команду.
Спустя несколько минут в комнату впорхнула уже одетая Николь, а из-за двери выглянули любопытный нос и шестой размер маман. Николь притащила большой тазик с теплой водой и полотенце. Напоследок седой незнакомец наградил обеих суровым взглядом, как бы предупреждая о вреде подслушивания у двери в отдельно взятый номер. Женщины понятливо улыбнувшись, исчезли. А я немного успокоился. Если маман Стефания не послала за стражей, значит, уверена, что ничего особо страшного мне не угрожает, а раз так, то можно немного расслабиться. Чуть-чуть.
Но расслабиться не получилось. Под взором треклятых зеленых глаз я быстренько умылся, перерыл номер в поисках брэ, в полголоса чертыхнулся, когда нашел их в чем-то подозрительно засохшем, оттер эту пакость, еще раз чертыхнулся, когда мокрые, натягивал их на себя, выругался трехэтажным хореем, когда напялил остальную одежду и, наконец, принял относительно благообразный вид молодого дворянина.
Шелковые, чудовищно модные, бледно-сиреневые шоссы, светло-зеленый пурпуэн, расшитый эльфийским тысячеветником, из-под которого виднелись, сейчас несколько пожамканные, кружевные манжеты камизы; чуть более насыщенного, чем пурпуэн, оттенка, берет с черным посеребренным пером непонятно какой птицы. Говорят, такие береты сейчас таскает половина молодежи Пятиградья! Их доставляют контрабандой из земель последков, мне пришлось отвалить за него чуть ли не четверть годового содержания, что выдает мой треклятый папаша!
Седой хрен скептически осмотрел мою долговязую фигуру и, хмыкнув, вышел из комнаты, даже не проверяя, пойду ли я за ним. Я тяжело вздохнул и поплелся следом.
Едва только мы вышли на улицу, мой нелюбезный спутник коротко приказал:
– Веди.
– К-куда?
– К кристаллу естественно, где ты там его выбросил?
– Под Старым Дубом…
– Ну так веди к Старому Дубу.
Вот и поговорили.
Был чудесный денек, время приближалось к полудню. Бесы в животе, наконец, угомонились, но жутко захотелось жрать. Мы быстро шагали по мощеным улицам, и все шло к тому, что, выйдя из города, я не заморю червячка аж до вечера.
– Сир… – Мой хмурый седовласый спутник все так же продолжал подталкивать меня вперед. – Милорд!
– Ну что тебе? – раздраженно спросил седовласый, как будто я прервал его размышления о судьбах мира.
– Вы, видимо, гость на нашей удаленной от цивилизации ойкумене…
Седой все также вопросительно пялился на меня своими зелеными глазами, в глубине которых прятался огонь.
– Пока вы не покинули сию гостеприимную землю, сир, вам обязательно… ну вот просто обязательно нужно попробовать традиционные базелские блинчики! Я как раз знаю тут одну стряпуху, что держит небольшой прилавок поблизости!
После небольшого раздумья, седовласый нехотя кивнул.
Стряпуха Марпери торговала блинчиками, сколько я себя помню. Неизменный зеленый прилавок на колесиках на пересечении улицы Мастеров с Длинной улицей. Добродушная старушенция в чепце встретила нас привычным причитаньем на тему современной, нестойкой моралью молодежи, которая целыми днями косяками топает мимо нее в дальний конец улицы Мастеров, где расположились два отменного качества шлюшника: маман Стефании и «Дом Всяческих Увеселений мадам Баратес». Потом, видимо, вспомнив, что не видела меня целый год, закудахтала на тему «как я подрос», а затем перешла к теме: «пора бы уже перестать таскаться в шлюшники и жениться на какой-нибудь молодой дворянке, например младшей дочери сира Мелеса, которая уже подросла и стала «ах, какой цветочек».
Я привычно пропустил моральные укоры мимо ушей, а вот мой седой спутник почему-то покрылся легкой пунцой.
Вскоре, держа в каждой руке по очумительному блинчику с яблочной начинкой, мы покинули гостеприимный перекресток и потопали дальше. Но не прошли и сотни метров, как седовласый вдруг, углядев какие-то мощные высокие фигуры вдалеке, схватил меня за локоть и потащил в какие-то подворотни, о которых я и сам уже давно позабыл. Я даже не успел рассмотреть, от кого так мы стремительно ретировались.
– Ай! – сказал я, пытаясь вырваться из стальной хватки седовласого.
– Заткнись, – коротко бросил мой спутник и ускорил шаг.
Мы вновь вышли на оживленную улицу. Он поглубже натянул капюшон сюрко, хотя его на голову возвышающаяся над толпой фигура, вряд ли могла остаться незамеченной. Седовласый нервно оглянулся на зависшее в зените солнце и потащил меня к Графским воротам. Вскоре мы были перед ними.
Около створок толпилась группа стражников. Сгрудившись, они о чем-то приглушенно шептались, не обращая внимания на снующих туда-сюда горожан и крестьян. Обсуждают беднягу Рона? Может быть… Впрочем, с тем же успехом они могли обсуждать повышение цен в шлюшниках, а не убийство Наследника.
Под хмурым взглядом седовласого я поздоровался со знакомыми стражниками и, наконец, мы покинули городок.
– Откуда тебя все знают, виршеплет?
– В нашей заднице мира, сир, когда ты наставляешь кому-то рога, уже следующим утром в булочной на тебя начинают коситься. Здесь все друг друга знают.
– Гм… какое образное сравнение. Как, ты говоришь, тебя зовут?
– Аска Фиорен… тийский. Сир, нельзя ль помедленнее, вы из меня всю душу уже вытрясли… а у меня вчера был непростой день!.. Да и зачем я вам, я же все рассказал! Вон дуб, – я ткнул в уже видневшуюся на холме раскидистую крону, – кристалл в кустах.
Седовласый проигнорировал вопрос, все так же быстрым шагом направляясь к цели. Я, хотя и был одного с ним роста, отстав, уныло семенил позади, то и дело ускоряясь, чтобы догнать суровую фигуру в развевающемся сюрко. Неприятный человек. Страх, что он нагнал на меня в номере, уже прошел, осталось лишь раздражение на этого старого пердуна! К этому времени я уже мог быть в Сантане, припортовом городке нашей ойкумены, и найти какого-нить кэпа, что летит на юг.
На третьей или четвертой жалобе мой спутник ответил мне долгим странным взглядом, но все-таки, наконец, умерил шаг, а я, отдышавшись, задал ему так волнующий меня последние пару дней вопрос:
– Сир, а что же такое творится на нашей ойкумене?
Какое-то время мы шагали в тишине, словно он раздумывал, отвечать мне или нет. Но все-таки ответил:
– Так получилось, что к вам на ойкумену прибыли плохие парни.
«Плохие парни?» Что за детский сад?! Упс, кажется, последнее я произнес вслух.
– Да, виршеплет, очень плохие парни с черными мыслями. А большего знать тебе и не надо.
Твою мать! Словно в дурном романе! Меня пугают, бьют, но «это слишком важно и сложно», «меньше знаешь – крепче спишь» и прочая лабудень. Куда ты влип, Аска?
Хотя, может сраный ублюдок и прав? Не суй свой нос, куда не следует, целее будешь! Вот не взял бы ты, Аска, этот трижды трахнутый кристалл, насколько меньше было бы у тебя геморроя?!
– А вы, сир, «хороший парень»? Вы с юга? Кто вы? – Что я несу?! О Ушедшие, пошлите мне мозгов и затычку для рта!
– Меня зовут Сервиндейл, – после долгой паузы отозвался седовласый, – и да, я «хороший парень».
– Мессир Сервиндейл?
– Гм… – Он полоснул по мне взглядом, и мне захотелось закопаться под тропку, по которой мы отмеряли шагами путь. – Это так заметно?
– От вас несет… э-э-э… мессирством, сир.
– Да, виршеплет. Я маг из далеких краев и здесь у меня есть дела. Ты уже понял, с чем эти дела связаны. К сожалению, я опоздал, и ваш Наследник был убит серым.
Да уж, сложно не понять…
– Серым?
– Это та тварь, у которой ты сдуру взял синкляр…
– Синкляр???
– Не бери в голову, виршеплет, – ответил длинный мессир и больше не проронил ни слова, пока… Пока мы не притащились к Дубу.
– Итак, это было здесь, – утвердительно сказал он.
Запыхавшись от быстрой ходьбы, я присел на корни, а длинный маг начал внимательно обнюхивать поляну. Обыскав кусты, он застыл столбом и зажмурил глаза. Потом опять начал нарезать круги по поляне и, наконец, когда мне уже надоело лицезреть все эти непонятные действа, остановился рядом со мной, вперив этот свой прожигающий насквозь взгляд. Клянусь моими ушами, в глубине его глаз я опять увидел искорки голубого огня!
– Ты чрезвычайно везучий сукин сын, как тебя там…
– Аска, мессир.
– Аска. Да. У тебя хотя бы хватило мозгов не брать кристалл с собой, – вздохнул он, словно надеялся, что я стану гениальным виршеплетом, а отучив меня на свои деньги семь лет в какой-нить университории Пятиградья, обнаружил, что я не могу подобрать рифму к слову «ботинки».
– ?
– Слушай меня очень внимательно, щенок. Ты серьезно влип. Кристалл, что маяк для очень плохих парней. Вчера они были здесь.
– Я? Влип?!..
– Заткнись и слушай! Им не столько нужен синкляр, сколь нужен ты! Ты видел то, чего видеть был не должен. На этой ойкумене еще произойдут дурные дела, и твои глаза оказались лишними в этом раскладе.
– О Ушедшие, да как…
«Бац!»
– Ты совсем идиот? Несносный сопляк! Заткнись, я сказал! Так вот. Меня ты тоже видеть был не должен… но убивать я тебя не буду. Я ведь, все-таки «хороший парень», – осклабился, представившийся Сервиндейлом, маг. И по этой улыбке я понял, что если нужно этот «хороший парень» может штабелями укладывать трупы виршеплетов, – но я хочу чтобы ты забился в самую глухую дыру этой ойкумены и носа не показывал оттуда, пока все не кончится.
О бараньи кишки, этот седой мессир прям, как сир Пордекса, трижды траханный преподаватель логики. У коего вместо кнута и пряника были лишь розги и линейка. Но я уже понял, что убивать меня, по крайней мере сейчас, он не будет. И этот факт, надо признаться, значительно поднимает настроение!
– А что за «дурные дела»? Что происходит-то, мессир Сервиндейл? Эти «плохие парни» еще кого-то убьют?
Маг посмотрел на меня, как на умалишенного.
– В Пограничье, виршеплет, ты не прожил бы и года. Я неясно выразился? Ты тля под ногами серьезных людей. Твое спасенье только в том, чтобы забиться в самую далекую щель и надеяться, что им будет некогда тебя разыскивать. Забудь все, что ты видел и слышал за последние два дня. Обо мне в том числе. Это последний бесплатный совет, который я тебе дам. И еще одно.
Сервиндейл еще раз пронзил меня взглядом и сделал непонятный жест рукой, а меня обдало холодом.
– Теперь ты будешь поменьше фонить. Без специальных чар синкляр оставляет много грязи.
– Вы из-за этого меня нашли, мессир?
Сервиндейл внезапно отвернулся и почему-то опять покрылся легкой пунцой:
– Нет, тебя я нашел случайно.

Длинный маг свалил почему-то в лес, а я, наконец, смог перевести дух. Перевел и потопал в город. Ноги сами вынесли меня на центральную площадь Базела. Круглая проплешина в городской застройке была окаймлена аллеей из столетних дубов. Под вечер на скамейках под ними миловались влюбленные. Сейчас же днем площадь была пустынна.
Я выбрал одну из скамеек и с наслаждением вытянулся, распахнул пурпуэн. Было жарко.
Ну и что ты об этом всем думаешь? Ты ведь, Аска, не дурак… по крайней мере так о себе всегда мнил. Да, это тебе не искать рифму к слову «ботинки», тут мозгом пораскинуть надо.
Итак, что мы знаем? Пока я дрых на третьем этаже в клоповнике старины Шата, на второй пожаловал сам Наследник. Причем замаскированный под Розожопого Джека. Как знает каждая собака Базела, Джексон да Рома, младший сын старого графа Хисара, в такие места заглядывал регулярно. Джек вообще крайне неразборчивый в половых связях, молодой человек. Как и в одежде.
Рональд же дело другое. Опора и гордость отца. И почему-то ему тайно понадобилось прошмыгнуть в город. Зачем?
Ответ достаточно очевиден. В клоповнике старого Шата, в номере на втором этаже, была назначена тайная встреча. Вероятно тот, разодранный на куски, второй и был тем, с кем встречался Рон. Или это был просто сопровождающий?
Теперь тварюга. Чего гадать, она и порвала несчастных на куски. Но, видимо, бедняга Рон оказался крепким орешком и сумел напоследок ее смертельно ранить. Далее она забирается ко мне в номер и сдыхает… Затем… а затем дурак Аска, идиот Аска, нет… трижды траханный орком идиот Аска!!! Подбирает кристалл… или как там его назвал длинный мессир? Синкляр! Выдирает синкляр из хладной ладони долбанной твари! Синкляр, с помощью которого некий маг ей управлял! О Ушедшие…
Так, пойдем дальше. А дальше Аска делает самый умный поступок в этой долбанной истории! Он выкидывает хренов синкляр к бесам! «Поможешь мне – я помогу тебе!» «Заработаешь немного монет». Лживый ублюдок! Оставь я его в кармане и через часок уже проверял бы на деле трактат «Есть ли жизнь за смертью?»
А дальше на сцене появляется Сервиндейл. Высокий маг, несомненно, тот еще урод, но убивать он меня не стал и даже, похоже, снял долбанные темные эманации, что я подцепил, якшаясь с синкляром. Что я могу о нем сказать? Первое – он не местный, второе – он не в ладах с хозяином мерзкой твари, третье – он не желает афишировать свое присутствие на нашей ойкумене. Почему? Да кто ж его знает?!
А теперь вопрос на миллион. А с хрена мне вообще все это нужно? Ну забьюсь я в самую далекую деревню нашей ойкумены, ну, допустим, «все» закончится… кстати понять бы, что это за такое «все»? А что потом? Потом меня будут трясти по очереди старина Ксадар, месье Брага, сир Далтон и вишенкой на торте – мессир Барагава. Или в обратном порядке. Один хрен, зачем это нужно скромному виршеплету Аске Фиорентийскому?
И, кстати, а как это «все» может закончиться? Длинный маг найдет сердитого хозяина твари и сделает в нем пару дырок? Или этот бесов маг из кристалла… да, а вот, что нужно сердитому господину еще, кроме смерти Наследника?
Твою мать! Аска, долбанный ты идиот, а если сердитому господину нужен еще труп графа? Или еще кого? Например, твой?! Зачем? А Ушедшие его знают!
Валить! Валить как можно скорее! А как можно быстро свалить? Естественно сесть на корабль и улететь туда, куда собственно и собирался!
А значит, немедля поворачиваем свои оглобли на дорогу до Сантана.
Но «немедленно» оглобли я не повернул. Первым делом я отыскал оружейную лавку, расположившуюся на дальнем конце Длинной улицы, что опоясывала Базел вдоль остатков стен, давно уже скрытых застройкой. Честно говоря, не припоминаю, чтоб я вообще когда-нибудь ее посещал. Сталь никогда меня не интересовала, единственный кинжал, который я имел, помнится, вручил мне дядька Джод, перед моим отбытием в Белую Цитадель, мол «молодому дворянину не пристало появляться на людях без оружья». Из уст дядьки Джода это звучало смешно, ибо, если уж кто и более далек от кровавых игрищ, чем он, то, наверное, только моя нянька Сента. Но тот кинжал был по-настоящему отпадным. Инструктированные драгоценными камнями ножны, искусная вязь гравировки… Спорю на мои уши, что ему он достался от одного из гостей его питейного дома. Таскал я кинжал редко, но он мне по-настоящему нравился, и поэтому проиграл в карты я его только на третьем курсе.
Держателя лавки я не знал – толстый продавец в ответ на запрос, скептически оглядел мою фигуру и продал мне недлинный, с массивным набалдашником, квилон, за семь серебряных, еще за три я приобрел крепкий кожаный ремень. С тяжелым кинжалом на поясе я сразу почувствовал себя уверенней.
Но когда я себя оглядел – какой ужас, о печень орка! Ремень с бесовым кинжалом совершенно не шел к моему «континентальному» стилю! Кожаные, окованные сталью, ножны, больше подошедшие какому-нибудь гному в вареной коже, тяжело били по бедру и совершенно нелепо смотрелись на фоне моего бледно-зеленого пурпуэна! Промучившись этой мыслью примерно метров пятьдесят пути, я вернулся в лавку и, доплатив, обменял квилон на эльфийский басселард, поклявшись Ушедшими при первой возможности взамен этого страхолюдного кожаного пояса приобрести что-нить более подходящее. Басселард, конечно, выглядел не столь угрожающе, но смотрелся явно соразмернее моей длинной фигуре.
Все еще недовольный приобретением я направился в неприметную жральню старика Мо, уютно расположившуюся в переулке Трех Свиней. Вся эта беготня с невежливым длинным мессиром пробудила во мне изрядный аппетит. Старый орк обладал совершенно непроизносимым именем и прибыл к нам с дочерью тыщу лет назад, еще до моего рождения. Он готовил не менее двух дюжин сосисок разных видов и подавал их с простым, но сытным гарниром, а также гнал фирменную бормотуху, что попивал даже мой трижды трахнутый Ушедшими старый пердун, известный ценитель утонченного бухла. Помню, когда я был совсем мелким, едва я начинал баловать, нянька Сента непременно обещала отдать меня на сосиски старику Мо. Все детство я с опаской кушал его чудесные сосисоны, гадая, что за негодный мальчишка был пущен на мясо в этот раз? Много лет назад старикан насмерть рассорился со своей дочерью, которая переселилась во второй городок нашей ойкумены – Сантан и открыла там заведение несколько иного рода.
Подслеповатый зеленый великан меня не узнал. Я грустно вздохнул и заказал пару сосисок из индюшки с вареной репой под каким-то чрезвычайно острым фирменным соусом. Быстро уплел нехитрый обед, залил во фляжку бормотуху старого орка и, наконец, потопал в сторону Сантана, время от времени приглатывая забористое питье.
Небольшой, втрое меньше Базела, городок Сантан, полукругом расположился вокруг единственной пристани нашей ойкумены. Постоянно в нем мало кто жил, в основном здесь располагались склады, гостиницы, лавки, бордели. Этакий маленький местный уголок деловой активности и порока, что не замедлил образоваться возле этой самой деловой активности.
Своим относительным благополучием ойкумена Ледяная Гора была обязана в первую очередь своим положением – последнего форпоста перед варварским востоком. Периодически туда уходили смелые кэпы в поисках выгодного товара или возможности пограбить тамошних туземцев. Одновременно с тем, Ледяная Гора была последней остановкой перед довольно долгим путем на юго-запад, к Внутренним ойкуменам. Не то, чтобы мы были прямо-таки торговым перекрестьем и купались в золоте, но один-два корабля в день стабильно заглядывали в Сантан на пополнение припасов перед долгим полетом. Не в последнюю очередь кэпы выбирали путь через Ледяную Гору в связи с тем, что такой путь во Внутренние ойкумены пролегал через практически пустынные ничейные Восточные океаны скверны, а не через густонаселенные земли, где сидели десятки властителей, каждый из которых так и норовил оттяпать свой процент у честного торговца.
И здесь нужно сказать пару слов об устройстве нашего мира. Каноническая версия звучит так:
Жили-были боги. И создали они.. м-м-м… честно говоря, учась в университории, уроки истории, где нам втирали всю эту лабудень, я частенько прогуливал… потому, опустив детали… Жили-были боги, насоздавали они разных миров, насоздавали разных там людей, эльфов и прочих, а потом за что-то на них обиделись и решили все разрушить и создать заново. Для этого сказано было Слово Богов, повинуясь которому миры стали распадаться в прах. Но нашелся один мир, который Слову Богов воспротивился. Древние люди и эльфы нашего мира сказали – нет, не надо нам такого счастья. Ну, а стерпеть то, чтобы Слово Богов было сказано, но не выполнено, мироздание не смогло, и Богам пришлось Уйти.
Вообще-то, вот насчет этой части истории копья ломаются уже столетия. Некоторые считают, что смертные не сами придумали такую подлянку, а им помог один из Богов, некоторые считают, что помог, но не просто так, а потому что хотел воцариться на божественном троне в одиночку, без своих собратьев, но смертные его обманули. В общем, мутная там история получилась. Ну, а для того, чтобы сказать Богам свое громкое «НЕТ!», маги древности замочили колоссально большое количество себе подобных, опустошили целые континенты! И сами сгинули. В результате всех этих событий наш мир был расколот, а другие и того хуже – распались в Ничто… Но это все было еще до Темнолетья, как говорил наш препод по истории – Прилл фо Харр: «Времена те скрыты под пологом пыли веков». Поэтичный сукин сын, так и не натянул мне четвертак!
И с тех самых пор наш мир так и завис – не туда и не сюда. Полуразвоплощенный, расколотый на куски – ойкумены, наполненный скверной – ядовитым Словом Богов, он стал пристанищем многих беженцев из других, сгинувших, миров. Континент, десятки тысяч больших и маленьких ойкумен, со странными временами года и сбрендившими законами физики, таким является сейчас наш мир – в 1432-ом году от основания Синхара – Храма Ста Братств.
Но и это еще не все. Все было бы ничего, если бы не нашлись те, кто решил, что Слово Богов должно быть произнесено до конца. Т.е. наш мир должен быть доразрушен, и тогда Ушедшие вернутся и Скажут новое Слово. Сотворив новый мир. Таких товарищей мы называем Последователи – «последки». Почему «Последователи»? Честно говоря, не вдавался в подробности. Помойму, их единственное Братство Храмовников называется «Храм Последователей». С ними уже тыщу лет идет бесконечная война на юге, в Пограничье.
Но мне все эти мистерии до фонаря.
Я бодро топал по мощеной старым темным камнем дороге, насвистывал «Влюбчивую Дженни» и попивал бормотуху старика Мо. Дорога быстро ложилась под размашистые шаги, крестьяне приветливо улыбались, смешно наклоняя свои широкополые шляпы, полуденное солнышко светило, как ему положено светить, а настроение постепенно улучшалось.
А чего, собстна, ему не улучшаться-то? От треклятого кристалла я благоразумно избавился, длинный мессир удовлетворился моим рассказом и свалил в неизвестность, сейчас я быстренько найду какого-нить кэпа, что ведет свой корабль на юг, и пока будут хоронить беднягу Рональда, и сиру Далтону с подручными будет не до меня, свалю с родной ойкумены в закат. Помойму, вполне себе годный план, не так ли?
А манатки я пока решил оставить у месье Шата, чтобы не вызывать подозрений лишним шебуршением.
Перед Сантаном, петлявшая сквозь холмы, дорога, делала петлю, вплотную прижимаясь к краю ойкумены. Дымчатая бесконечность Бездны открывалась внезапно, как всегда поражая своей безграничностью. Облака сплошным пучистым ковром уходили за горизонт. Скверна – яд Слова Богов, проступала сквозь белую пелену искристыми синими мазками. Как щас помню:
У края Бездны, в бесконечность,
Впиваюсь взглядом, вижу вечность,
И дрожь рождает душность ветра,
Тщета людская полнит недра…
На самом деле, я ко всей этой выспренней лабуде отношусь параллельно. Куда ни плюнь – везде попадешь в еще одного виршеплета, воспевающего «тщету человеческую, пред силой Ушедших» или «пред карой нашего мира» и тому подобное. Библиотеки завалены горами философских трактатов на эту тему. Признаться, я тоже как-то, в лет пятнадцать, посиживал на «берегу» Бездны и пялился в закат, рожая что-нить этакое глубокомысленное. Но, как щас помню, на ум приходили только внушительные сиськи поварихи из таверны ныне покойного Питера Рванчика. И это были такие сиськи… что «тщета человеческая, пред карой нашего мира» как-то быстро уходила на второй план.
Вильнув в последний раз, дорога обогнула высокий холм с наблюдательной башней, и я оказался в Сантане. Застроен он был довольно хаотично. Склады перемежались гостиницами и трактирчиками разной степени цивильности. Полноценных стен у городка давно не было. Когда-то в давние времена, здесь, наверно, был укрепленный замок, но сейчас от него остались только, то и дело встречающиеся в городе остатки стен, из больших блоков черного камня, на которых ушлые жители строили свои постройки.
Я кивнул сонному стражнику и протопал внутрь городка.
В Сантане было довольно многолюдно. Множество матросов с полудюжины кораблей разбрелись по городку по своим нехитрым делам. Нажраться, потрахаться, да почесать кулаки. Не то чтобы мне нравилось находиться среди такой публики… да, честно говоря, вообще не нравилось! Грязные прохиндеи! Никакой почтительности к полуэльфам тонкой душевной организации, мать их!
У причалов, похоже, стоял какой-то орочий корабль. На улице то и дело попадались эти здоровяки в разной степени оголенности и подпитости.
– Э-э-э… друг! – Бараньи кишки мне в глотку, вот так и знал! Пара полуодетых зеленоватых здоровяков наметанным глазом вычленили мою длинную тощую фигуру и явно решили доколупаться. Твою же мать! И как назло ни одного стражника поблизости! Ноги сами развернули меня в обратную сторону.
– Э-э-э... Падажди! – Один из пошатывающихся орков внезапно сделал огромный прыжок и схватил меня за локоть. – Ты куда… ык?!
О Ушедшие! Аска, ну что за хрень творится с тобой? Кто сглазил бедного виршеплета?! Я понял, что сейчас меня будут бить.
– Местный? – орк обдал меня чесночным смрадом, а я очень подробно рассмотрел его огромные клыки.
– Д-да…
– А-ы-ы! Бархак, – чудище кивнуло своему приятелю, – такой хлыщ точно знает!
Ну точно. Будут бить.
– Слушай, друг… где тут можно присунуть нормальной бабе?
– Зеленой. Бабе, – подсказал его дружок неожиданно высоким голосом.
– Да, этот трахнутый бабуин… ык… сказал, что где-то здесь есть шлюшник с нормальными бабами!
– Зелеными. Бабами.
Ф-фух. У меня камень упал с души. Уж с чем-чем, а с этим зеленокожим обалдуям помочь я мог!
Как и в любом городке Расколотого Мира, в Сантане было несколько шлюшников. Проблема в том, что у орков… гм… ну очень здоровая и толстая мудень. Как правило, среднестатистической человеческой бабе малореально обслужить орка из-за таких габаритов! Для того, в сих заведениях, обычно держали пару зеленых баб. В Сантане же дочка старика Мо держала специальный орочий шлюшник, благо хандагадарских орков часто нанимали на корабли, идущие на торговлю или грабеж к восточным варварам. Этот шлюшник располагался на соседней улице. О чем я с радостью и поведал устрашающим здоровякам:
– А-а-а, дык эт, вам по улице прямо до поворота, направо и на пригорок. Там вывеску увидите: «У зеленой Мо».
– Принято, эльфчик! – ощерился орк и, покопавшись в бесформенных штанах, выудил увесистую флягу. – Бархак! Глотнем за здоровье славной ойкумены Ледяная Гора!
Уже через пять минут я, насвистывая, продолжил путь, ощущая в желудке приятное тепло. Эх, ну и забористый горлодер у этих парней, по сравнению с ним питье старика Мо просто какой-то детский коктельчик!
Пока я шагал по солнечным улицам, меня неожиданно посетили воспоминания. Какой молодой щегол однажды не искал пикантной клубнички с зеленухами? А?! Искал, конечно же, и я. О Ушедшие, что это была за бабища! Весом центнера в полтора! А клычища?! Хотя, вру. Весьма милые клычочки, покрашенные в экстремально розовый цвет. Эх, молодость!
А сейчас мой путь лежал в «Объятия Схагара» – довольно приличный по местным меркам питейный дом… даже не дом – дворец! Большое одноэтажное здание высилось на холме с восточной стороны от причалов. Пока матросня шляется по кабакам и лавкам, более приличный люд коротает вечера в обществе себе подобных.
А еще этим славным заведением владел мой давний-давний друг.
– Мальчик мой! Рад тебя снова видеть! – добродушный, закутанный в расписной парчовый халат на голое тело, толстяк расплылся в улыбке.
Признаться, я тоже был рад его видеть. Месье Джод Форанш давно был неотделимой частью нашей маленькой ойкумены. Едва только у меня пробился пушок на подбородке, я протоптал тропинку в его благородное заведение. Здесь всегда можно было послушать хвастливые истории путешественников из дальних стран и выпить за одним столом с Капитанами Бездны. Главари наемничьих ватаг, торговцы и купцы, солдаты, едущие с фронта и на фронт, тысячи историй о дальних берегах; месье Форанш был для меня проводником в этот чудесный мир. Казалось, его питейный дом был всегда, а его хозяин лишь прибавлял в весе и в блеске одеяний.
Прибыв пару недель назад в родной Задрищенск, я первым делом направил свои стопы к давнему другу, а сумел покинуть сие чудесное заведение только спустя два дня!
– Ты был у отца, Аска?
– Да пошел он! Не захотел со мной разговаривать. Клал я на него… – Только воспоминаний о папаше мне не хватало. Старый пердун и раньше меня не жаловал и век бы еще не видел. – Дядька Джод, у меня к тебе дело есть.
– Конечно, мой мальчик! Пойдем ко мне в кабинет.
Кабинет у месье Форанша был на загляденье. Помнится, когда я попал сюда в первый раз, то пару часов ходил вдоль стен с отвисшей челюстью. Казалось, каждый гость «Объятий Схагара» дарил его хозяину на память, какую-нибудь безделицу из своих краев. Чего здесь только не было! Тамашинские статуэтки из черного базальта, целые вереницы клыков неведомых животных, портреты и амулеты, кубки, книги, целая стена была увешена различным оружием, пара мумифицированных голов хандагадарских орков, даже бивень мамонта из земель последков!
Я плюхнулся в одно из двух гостевых кресел, по-хозяйски вытянув ноги. О Ушедшие, как я устал, бессонная ночь, а затем утренняя беготня изрядно измотали мой организм.
– Мой мальчик, плохо выглядишь, – месье Форанш озабоченно поцокав, уселся, утонув в своем внушительном кресле с высокой спинкой. Нырнул рукой куда-то под стол и вытащил прилично початую бутылку темного стекла. Даже не глядя на этикетку, я профессионально опознал изящные обводы бутылки флоренского вина с дальних западных ойкумен. Вытянув оттуда же пару бокалов, он плеснул мне золотистого напитка.
– Зато у тебя дела, как я погляжу, идут отменно! – я слабо улыбнулся. Эльфы с Флорены гнали весьма недурное пойло, но неохотно толкали его на внешний рынок. Оттого стоила такая бутылка немало.
Толстяк улыбнулся, отчего его щеки превратились в два спелых румяных яблока; по очереди погладил длинные до плеч крашенные каштановые волосы, усы «карандашом» и напомаженную бородку и хитро крякнул. Вообще выглядел он весьма живописно, тем более для такой отдаленный задницы мира, как наша. Как я уже говорил, встретил он меня в шикарнейшем красном халате. Держу пари на мои уши – стоящим как половина рыцарской лошади. По дорогой парче разбегались целые вереницы искусно вышитых сценок, где фигурировали странные черного цвета силуэты... Какие-то битвы, разборки… ого, соития! Интересная вещица, мне она показалась смутно знакомой… Халат дополнялся мягкими войлочными сапожками, отделанными искусной золотой вязью, изображающей эльфийский тысячеветник – явно работа длинноухих.
– Ты же знаешь, что я хочу свалить отсюда, дядь. А теперь я хочу это сделать как можно скорее и, наверно, уже навсегда…
– Из-за?.. – он многозначительно махнул головой в сторону Базела.
– Да… Вернее нет! – врать не хотелось, но и впутывать месье Форанша тоже было совсем ни к чему. – Я и так не особо хотел заглядывать в родные края… а сейчас тем более делать мне тут нечего.
– И куда ты направишься?
– Я подумываю об ойкуменах Магистрата. Один мой друг, с которым я учился, пригласил меня погостить… с прицелом получить одну ненапряжную должность… ну ты понимаешь…
– Магистрат? – Дядька Джод залпом расправился с первой порцией флоренского и налил себе еще. – Неплохое место, для желающего сделать карьеру чиновника… Ты уверен, что хочешь такой жизни?
Я скривился.
– Конечно, перспектива сидеть на заднице в пыльном кабинете до скончания времен, зарабатывая геморрой, меня не особо радует. Перекантуюсь там сям… – я неопределенно помахал рукой с зажатым в ней стаканом. – Главное зацепиться при дворе, а дальше на сцену выйдет Аска Фиорентийский – виршеплет, весельчак, балагур и просто душа компании!
– Говорят, в Магистрате нравы строги, а девушки целомудренны и щепетильны в отношении задирания подола до брака!
– Ай… то все слухи. Бабы везде одинаковы. Примерно вот такую гору писем, – закатив глаза, я показал воображаемую гору, – от магистратовых «целомудренных» красоток получал мой друг! Уж найду при дворе с кем согреться!
– Ха. Как скоро рогатые мужья попрут тебя с этого самого двора? – толстяк хитро улыбнулся, и я понял, что он меня просто подначивает.
– Дядь, да не бери в голову! Подскажи лучше, есть ли ща в порту кэп, что мог бы прихватить меня с собой на юг?
– Гм… возможно… Но есть ли у тебя звонкая монета, чтобы оплатить путешествие?
– Ох, дядь, меркантилизм, а не скверна погубит этот мир! Я сложу сагу про его приключения, и о нем узнают по всему миру! Разве пара жалких монет заменит такую плату?!.. Гм… ну или ты мог бы подбросить мне немного деньжат. В будущей саге я прославлю твой чудесный дом на века!
Месье Форанш вздохнул.
– Разве отец не должен был выдать тебе содержание?
Я опять скривился.
– Выдал… передал через слугу кошель и просьбу сдриснуть поскорее и как можно дальше… «Это последнее, что я для тебя делаю, теперь начинай свой собственный полет за счастьем». – Видя удивленный взгляд дядьки Джода, я уточнил. – Ну или как-то так.
– Он старый человек и ему сейчас очень тяжело…
– Да пропади он пропадом, старый пердун! – Я зло набулькал себе еще винца. О Ушедшие, ну и забористое оказалось это пойло! Умеют мои родичи гнать, когда захотят! – И маманя тоже!
Месье Форанш молча сидел с кислой рожей. Да что с ним такое?
– Да, да, да! И даже не начинай свою эту песню про «обстоятельства»! Ну папаня-то понятно, запал на мамкины сиськи, а какого хрена она-то ноги раздвинула?! Не могла найти какого-нибудь задрипанного эльфа? Жил бы я ща в лесном дворце, а не мыкался по… а-а к хрену!
Махнув рукой, я бухнул в глотку остатки вина и плеснул новую порцию.
– Аска, все мы в молодости были теми еще шалопаями. Ты хороший парень… и мне будет жаль, если где-то в неведомых далях ты сложишь дурную голову. Дома и на учебе тебе многое сходило с рук… но в Магистрате за свои шалости ты можешь поплатиться.
Я улыбнулся, слова дядьки Джода грели сердце, ему одному было не наплевать на меня. Пусть он и не был мне кровным родственником, добра от него я видел больше, чем от старого пердуна и всей его вшивой семейки вместе взятых.
– Дядь, ну не грузи… Настроение ни к бесу… Скажи лучше, поможешь ли?
Месье Форанш опять вздохнул и вытащил из под стола новую бутылку.
– Помогу, конечно! Но Аска, пора взрослеть. И перестать влипать в истории. – Ха. Хорошо, что дядька Джод не знает, что давеча под моим номером завалили Наследника ойкумены! – Завтра похороны бедняги Рональда, ты пойдешь?
Он выжидающе посмотрел на меня, но видя выражение моей физиономии, наконец, сдался:
– Ну и ладно… дело твое.
Мы немного помолчали, каждый погруженный в свои мысли.
– Дядь, а что за халат на тебе такой щегольский? Это что, новая континентальная мода? – спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу. Месье Форанш был известен тем, что пытался перегнать всех щеголей окружающих ойкумен по части моды. А самой продвинутой модой, конечно, были веяния с континента, вернее того, что мы называли «континентом» – Пятиградья и баронств. Например, в последние пару лет каждый уважающий себя дворянин был просто обязан рядиться в постельные бледные тона, что были сейчас там в моде! Но что за варварский халат? Красная парча, с золотистыми кисточками и загадочными картинками. Хотя, с дядьки Джода станется самому создать собственный стиль! Лично знаю двух молодых дворянчиков, моих сокурсников с соседней ойкумены Чикона, которые ежегодно после каникул дословно переписывают у меня перечень всех его одеяний! И не проходит и пары недель, как я вижу этих перцев в подобных же одеждах!
– А-а, ты еще не в курсе! – оживился дядька Джод. – Это «ханский» орочий халат из Хандагадара! Ты посмотри, мне его специально перешили!.. Гм… по фигуре.
Он мячиком подпрыгнул с кресла, мотнул каштановыми вихрами и, растянув полу халата, начал по очереди демонстрировать мне вышитые на ней загадочные картинки:
– Это мне прислал один друг прямиком из Сандабеи, личный халат почившего хана Сумарага Длинного Волоса, вот смотри: это рождение хана, тут нарисовано, как он разрывает чрево матери! Это первая охота хана, это первый друг хана… так, это я не знаю что… это первая баба хана…
Я заинтересовано следил за указательным пальцем дядьки Джода, пока мы вместе с ханом переживали его победы и удачи. Правда, чем закончилась его полная приключений жизнь, осталось загадкой, ибо именно этот кусок портному пришлось отрезать, чтобы халат не волочился за дядькой по полу.
И тут я вспомнил, где видел подобный халат! Да на ястребиноносом хмыре из кристалла был подобный!
– Дядь, постой! А такие халаты, их только орочьи ханы носят?
– Гм… Да вроде нет… Встарь носили только ханы, но сейчас таскают все, кому не лень. Красиво же!
– Но у тебя именно ханский?
– Ой, ну ты же знаешь, что говорят про этих хандагадарских орков?! «На каждую ойкумену по дюжине вождей!» Так получилось, что хан Сумараг Длинный Волос накуролесил в родных краях и был вынужден бежать аж на самые Внутренние ойкумены. Там заложил все, что можно, собрал охочих до драки орков и отправился мстить, да так и полег.
И что мне дала эта догадка? А ровным счетом ни-че-го…
Дядька Джод приметил, что я опять погрузился в какие-то свои мысли и, вздохнув, потрепал меня по голове:
– Ладно, жди меня тут. Есть тут один кэп… Его корабль летит в Пограничье с грузом амуниции. Я поговорю с ним, мне он не откажет, подбросит тебя до Белых Башен.
– Отлично, дядь! Я как всегда – в долгу!
Месье Форанш опять грустно вздохнул и удалился. Впрочем, отсутствовал он недолго, я едва успел выхлебать бокал флоренского.
– Пойдем, олух. Поговоришь с ним. Ну и ты там… Без всяких там шуточек. Он человек… то есть орк, простой. Чуть что, сразу в рыло.

– Бар Астархорда, кэп галеона «Мариш-то-Ран».
– Аска Фиорентийский! Виршеплет. – «Астахорда» – «астари» с Древнего Наречия — бык, «хордо» – ухо… «Бычеух» чтоль?! Я чуть было не прыснул, но вовремя подавил смешок. Кэп не выглядел тем типом, над которым можно безнаказанно ржать.
Хандагадарские орки традиционно свои родовые имена переводили на Древнее Наречие. А то, пардон, в приличном обществе не всякое из них можно было произнести! Бар «Бычеух» – еще куда ни шло… а если ты какой-нить «Бычехрен»? Кстати, реально живший известный полководец. Или как почтенный виршеплет с Шепчущей ойкумены Кригалималк? Как это там будет на современный… «Чресломет» что ли?
Вообще, кэп выглядел живописно. Буду писать поэму, обязательно вставлю в нее такого персонажа. Чтобы он там всем вставлял! Огромного, как и положено всем оркам, роста. Глазяры навыкате, клыки торчат, зеленость насыщенная, лысина блестит – крррасавец! А… и плюс еще шрам через всю харю. И голос, чтоб в сортире «занято» кричать… или не, наоборот, присядешь отложить, а у тебя запор, и тут такой кадр постучит, да спросит, скоро ль ты освободишь клозеты… Короче можно использовать в медицинских целях. Все это дополняют традиционные орочьи черные замшевые шаровары, кожаная жилетка на голое тело и внушительные, окованные железом, ботфорты.
– Ну, я оставлю вас…
– Эта, за знакомство, что ль… надо бы… – промычал я, доставая стыренную у дядьки Джода бутыль.
– Ха… – Бар расплылся в улыбке… ну в том, что у орков заменяет улыбку… Твою мать… как он с такими клычищими-то вообще говорит?! Два давешних искателя пышных красоток на фоне кэпа Бычеуха просто потерялись бы! – Уважаю, – он сцапал бутыль и поглядел на этикетку, – эльфийское пойло? Пойдет для разогреву! Садись, шкет!
Поразмыслив, на «шкета» я решил не обижаться и плюхнулся в кресло.
Ну что сказать? В бухле оркам мало кто может чего противопоставить! Жрал Бычеух в три горла, а пил в шесть! Мы уединились в небольшой задрапированной бархатом кабинке, в одном из залов дядькиного питейного дома, миловидная служанка, на которую кэп бросал наводящие на нее дрожь, томные взгляды, то и дело притаскивала подносы с едой и все новой выпивкой. Кэп только недавно проснулся после вчерашней попойки и теперь жаждал продолжить возлияния. «Мою» бутылочку флоренского мы прикончили в пару минут, за ней пошел хандагадарский ром, представленный тремя разными производителями, баркийское вино, какое-то гномье виски с непроизносимым названием, ну и, конечно, в итоге мы остановились на традиционном орочьем горлодере.
– Нет! Вот ты не понимаешь, шкет! Вот вы сидите здесь, как у мамки за пазухой, и дела ни до чего вам нет! А что два года назад хан Бардамак у нас Черный Камень отобрал? Шесть! Шесть, твою мать, месяцев шла осада! Сколько парней полегло! Гарнизон – дюжину, ты понимаешь? Дю-жи-ну, приступов отбил! Бархак! Старый хан Харак даже откуда-то гномьих наемников приволок, чтобы дать отпор ублюдкам! А ты тут вирши свои калякаешь…
– Пааа-п-п-пр-р-ршу! Вот вирши трогать не нада! – Мне вдруг стало так обидно, вот так обидно! – А кто, кто в веках прославит сей подвиг? Вот ты скажи. Ык… Вот кто про этот Камень знает?
– Кто знает? Да все знают! Весь Хандагадар знает! Весь мир знает!
– Да вот ни хрена не все!
– Да все!
– Да вот я не знаю!
– Да потому что ты долбанный виршеплет!
– А вот должен знать! Вот был бы там на этом Камне виршеплет, так и сложил бы оду! – торжественно заявил я осоловелому кэпу.
– Какую, на хрен, бархак, оду? – не понял орк.
– Г-героическую! – я собрал в кучку плавающие в горлодере мозги и торжественно изрек:
Шесть месяцев на месте том!
Сражались вместе орк и гном!
И Черный Камень на века.
Прославлен будет и тогда…
Э-э-э…
– Продолжай, продолжай, шкет! – Бычеух вылупился на меня во все глаза. Клянусь моими ушами, я уже давно не видел столь восторженный взгляд!
– Прославлен будет и тогда… э-э-э… – Твою мать! Ну вот, когда нужно, ну ни беса вирша не сплетается!
Пусть тыща лет пройдет как миг,
За тысячи далеких лиг,
Останется той славы след,
В сказаньях давних… э-э-э…
– М-м-м… – я в мучении напряг извилины, пытаясь подобрать ускользающую рифму, но кэп спас меня, перебив восторженным ревом:
– Бархак, шкет… а ведь и в самом деле круто! Тебе обязательно! Обя-за-тель-но нужно посетить Хандагадар! У нас, что ни неделя – кто-нибудь режет кому-то глотку, напишешь гору виршей и прославишься по всему миру! Бархак! Любой мой собрат будет жать твою руку, и угощать горлодером! А теперь давай плеснем еще этой дряни…
Спасибо сказали: ilin.s, OVDok, ZlojOs

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Виршеплет из Фиорены 17 мая 2018 20:10 #99752

  • OVDok
  • OVDok аватар
  • Не в сети
  • Подмастерье
  • Подмастерье
  • Сообщений: 35
  • Репутация: 2
  • Спасибо получено: 43
Не по-детски смачно и образно))) зачиталась)))
Улыбнул момент с сосисонами)))
Спасибо сказали: ilin.s

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Последнее редактирование: от OVDok.

Виршеплет из Фиорены 17 мая 2018 22:18 #99753

  • ilin.s
  • ilin.s аватар
  • Не в сети
  • Великий Мастер
  • Великий Мастер
  • МихейАбевега
  • Сообщений: 645
  • Репутация: 151
  • Спасибо получено: 571
Все ок)) только не ясно, почему у виршеплета не проскальзывает нигде ни строфы?) где жажда к виршеплётству и самолюбованию через него? Где вплетеные в мысли или диалоги хоть малипусенькие образчики виршеплетства?))) давайте уже, подтверждайте статус гг))) ярких образов, поторыми он мыслит и оперирует скоро будет недостаточно))) а так, согласен с ОВДок, "смачно";)

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Белее-ет мой парус такой одинокий на фоне стальных кораблей

Виршеплет из Фиорены 18 мая 2018 08:13 #99755

  • rat666
  • rat666 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Ученик
  • Ученик
  • Сообщений: 15
  • Репутация: 16
  • Спасибо получено: 17
Так в конце главы и есть же)

Шесть месяцев на месте том!
Сражались вместе орк и гном!
И Черный Камень на века.
Прославлен будет и тогда…

Пусть тыща лет пройдет как миг,
За тысячи далеких лиг,
Останется той славы след,
В сказаньях давних… э-э-э…

из-за форматирования текста, наверно, не очень заметно.

Благодарствую за отзывы!
Спасибо сказали: ilin.s

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Виршеплет из Фиорены 18 мая 2018 09:57 #99757

  • ilin.s
  • ilin.s аватар
  • Не в сети
  • Великий Мастер
  • Великий Мастер
  • МихейАбевега
  • Сообщений: 645
  • Репутация: 151
  • Спасибо получено: 571
Да,) просто я вчера, сорри, не успевал дочитать и лишь пролистал концовку))) и из-за ,,беспробелья,, не заметил)))
Сегодня дочитал, увидел)) ждем продолжения)))

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Белее-ет мой парус такой одинокий на фоне стальных кораблей
Последнее редактирование: от ilin.s.

Виршеплет из Фиорены 19 мая 2018 17:28 #99761

  • rat666
  • rat666 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Ученик
  • Ученик
  • Сообщений: 15
  • Репутация: 16
  • Спасибо получено: 17
ДЕНЬ ТРЕТИЙ.
Твою мать… говорил же мне трижды разодранный Василивс Три Шара, легендарный кутяка и выпивоха нашей университории: «Никогда Аска, слышишь, никогда не пытайся перепить гнома…» О, сто бесов мне в зад, какие, к Ушедшим, гномы?! Я же вчера пил с орком, здоровенным, клыкастым… гм, хандагадарским орком. А что затрюханный Василивс говорил об орках?.. Гм… а хрен его знает. Не помню…
Ядреный пень, как болит башка… и это она еще не знает, как поживают мои остальные части тела!
«Бац». Верх и низ меняются местами, а я вмиг забываю про больную голову, так меня скручивает от удара в живот.
О Ушедшие?! Ну кого еще на мою непутевую душу принесло?
Я продираю глаза и… твою же мать! Взгляд упирается в упитанную орочью харю. Огромные клычища, длинные черные сальные волосы, вывернутые губы, волосатые ноздри… брр все как полагается. И будь это рыло старины Бычеуха, я расцеловал бы эти клыки с засосом! Но надо мной висела совершенно незнакомая орочья харя и смотрела взглядом охотящегося таракана. Но и это еще полбеды. Прямо над левым плечом виднелась еще одна харя. Благородная и грозная харя давешнего ястребиноносого господина из кристалла!
Орк кровожадно улыбался, и это почему-то показалось мне плохим знаком.
– Э..э-э-хх-щщщ, – сказал я.
– И тебе привет, – он разогнулся, легко поднял меня одной рукой и отбросил к стене.
«Бам-бам» – еще пару коротких ударов.
– А-а-а-ы-ы-а! – попытался позвать я на помощь, но зеленый ублюдок ловко заткнул мне рот своей волосатой, дурнопахнущей лапищей.
О Ушедшие, да за что же мне это?!
Скрючившись, я попытался отползти в угол, но сильные руки сграбастали мое лицо, развернув меня к ястребиноносому. В голове почему-то засела лишь одна мысль – сегодня он был одет не в «ханский» халат, а во что-то походное. А-а-а! Да какая, к бесам, разница?!
– Точно он, шеф? – пророкотал орк у меня над ухом.
Его шеф, приблизившись, всмотрелся в мои глаза. Я силился отвести взгляд, но его зрачки словно магнитом притягивали мой взор. О Ушедшие, могу поклясться, в их глубине, как и у мессира Сервиндейла, лениво ворочался голубой огонь!
Твою мать! Гипнотезер хренов. Спаса-а-асите… Помоги-и-те…
Я все силился позвать на помощь, но из горла рвался лишь какой-то жалкий свист.
– Это он. Кончай его, у нас еще много дел.
И тут меня озарило. Если я что-нибудь, вот прям щас, этому суровому господину не расскажу, едва начавшаяся карьера виршеплета Аски Фиорентийского скоропостижно скончается, в связи с кончиной самого Аски.
Герой ли я? О, не раз, читая поэмы о великих героях прошлого, я представлял себя в их шкуре. Вести за собой полки, врубаться в гущу врагов, спасать благородных дам! Но сдохнуть вот просто так? И за что? Нет, ну вот за что?
А вот хрен пойми за что!!! Уже третий день подряд меня пугают, бьют и снова пугают! А я ни хрена не понимаю для чего все это и зачем? Дохлый Рон? Да плевал я на него! Самодовольный наглый ублюдок! Долбанные маги, безобразные дохлые твари, непонятные разборки... Мне двадцать три года и самое страшное приключение до моего возвращения на злополучную Ледяную Гору – это удирание от рогатого сира фо Меддока, после обнаружения им собственных увесистых рогов. Нет, сир фо Меддок тоже был страшен! Обнаженный меч, разъяренный взгляд… Но, козье колено ему в зад, он был пьян и коротконог!
Так вот, герой ли я? О нет! Что может заинтересовать этого ястребиноносого ублюдка и его ручного орка? Держу пари на собственное неперерезанное горло – длинный маг, под именем Сервиндейл!
– Сир... то есть… м-мессир! – просипел я, уловив момент, когда орк меня перехватывал.
Ястребиноносый вопросительно поднял бровь, приглашая продолжать, а его ручной орк немного ослабил хватку. Я же, запихав желания взвыть и заголосить в полную мощь и взяв яйца в кулак, осторожно поинтересовался:
– М-мессир, а есть что-нибудь такое… что может п-поменять в-ваше решение?
Орк, почесав причиндалы, бросил вопросительный взгляд на шефа.
– Ты о чем, виршеплет?
– В-вчера я видел одного в-высокого седого мессира…
Я буду жить, пока я буду говорить. И я заговорил.
Пока я лепетал про седого мага, про его расспросы, про долбанный синкляр, орк, поигрывая кинжалом, с меланхоличным видом стоял рядом, а ястребиноносый мрачнел на глазах. И не будь я в той роли, в которой нахожусь, не преминул бы позлорадствовать! Эти два урода явно друг друга знали и отнюдь не по тому, что распивали бутылочку эльфийской бормотухи за дружеским ужином!
Услышав имя длинного мага, даже орк отвлекся от созерцания собственных отточенных когтей.
– Бархак! Вот же ж удачливый член великана. Выжил-таки…
– Уху…
Увы, но и фонтан моего красноречия однажды заканчивается. Когда я уже начал повторяться, ястребиноносый резким жестом оборвал мои излияния и встал посередине комнаты, в задумчивости теребя бородку.
– Так что будем делать, шеф? Когда рядом вьется этот дашак, мне становится неуютно, – орк вопросительно взглянул на мага, опять почесывая причиндалы. Да что у него, вши что ли там?! А-а-а, о чем я вообще думаю?! Аска, болван, думай, как выбраться из этой передряги!
Ястребиноносый, нервно хрустнув пальцами, заходил по комнате. Клянусь своими ушами, я мог бы посчитать волосы у него в ноздрях, так я вперился в его нахмуренную рожу.
– Мы все равно ничего не можем уже поменять, остальные Серые полностью проснутся к вечеру…
– Но если бастионный ублюдок здесь, то и граф уже в курсе…
Опа! Это они о графе Хисаре что ли? Уж мне-то точно незачем любить этого высокомерного урода, но вначале Роб, а теперь они хотят завалить самого нашего трижды траханного благодетеля?! Ядреный пень, да куда я влип-то?!
– Дурень, если бы он был в курсе, здесь бы уже кишела стража, а их недомаг бегал бы, выпучив глаза! По какой-то причине наш старый знакомый пока не показывался здешним на глаза. И это нам на руку. Не волнуйся, Серые справятся.
Внезапно он остановился, видимо, приняв какое-то решение.
– Ладно, я пойду, проведаю Серых, а ты заканчивай и догоняй.
– Но шеф… вы же обещали…
– Машарг, озабоченный ты харш, тебе что, наших зеленых баб мало? Поперек что ли у них тут? Ладно, завтра чтоб утром был. Пока мы будем навещать наших друзей, поможешь кэпу подготовиться к отбытию.
– М-мессир… п-пожалуйста… – проблеял я, пытаясь ухватить, ускользающую от меня жизнь за хвост.
Но больше не обращая на меня внимания, ястребиноносый покинул комнату. Орк бросил взгляд вслед ушедшему шефу, после чего повернулся ко мне с широкой, от уха до уха, улыбкой.
И тут мне стало страшно. Не, страшно было и до этого момента, но вот тут душа натурально ушла в пятки, «накрыло темной пеленой ужаса…» «вся жизнь пролетела перед глазами…» – как там еще пишут в таких случаях?!
Я что-то забормотал о том, сколько еще всего разного могу рассказать, клятвенно пообещал служить трижды благословенному мессиру до конца своих дней… и прочую хрень…
Не слушая мое бормотание, орк нежно взял меня за шею и, заглянув в глаза, с той же широкой улыбкой стал неторопливо сжимать руку…
Я почувствовал, как по ноге побежала горячая струйка…
И наступила тьма.

Я очнулся от блевоты. Недра блевотного мира разверзлись, когда я изрыгал из себя все, что успел нажрать вчера.
Я стоял на коленях над дурнопахнущей лужей и не мог понять: кто я, где я, что я?
Взгляд блуждал по полупереваренным комочкам, а боль растекалась по всему истерзанному телу.
Я с трудом отполз в сторону и на что-то облокотился. В голове было пусто. Гулкое эхо плескалось от уха до уха, не встречая сколь-нибудь важной мысли.
Взгляд сфокусировался и… Едрить твои копыта! В паре метров от меня, вытянувшись во весь свой гигантский рост, столбиком лежал давешний орк. Можно было бы подумать, что он дрыхнет, если бы не огромная, с вывороченным мясом, рана от паха до глотки… и кровища… Твою мать! Море, океан кровищи! Говорят у орков черная кровь? Хрена там, красная, просто очень темная. Из раззявленной пасти текла ниточка слюны и стекала в огромную лужу крови, растекшейся по широким дубовым доскам и уже берущей штурмом ковер.
Кстати, а где собственно я?
Я на мгновение отвлекся от созерцания ужасного, но довольно приятного зрелища, в виде дохлого орка, и огляделся.
Обитые бархатом стены, тяжелые, убранные к краям окон, портьеры, массивная резная мебель с вышитыми золотистой нитью, покрывалами, позолоченная люстра с большими фигуристыми свечками.
А, ну понятно, одни из «апартаментов» месье Форанша. «Дорохо» и «прилишно». Немножко потрепано, но деревенщинам должно нравиться. Где-то позади меня должна быть еще спальня с траходромом, размером с корабль. Кажется, что я даже уже бывал здесь прежде с какой-то милой дамой…
А как я, собстна, сюда попал? Старина Бычеух приволок? Или то дядька Джод постарался?
Какое-то время я тупо созерцал прекрасную картину. В башке поселилась ватага орков и каждый из них бил в свой трижды засранный боевой барабан.
Внезапно тихонько скрипнула дверь, едва не доведя меня до сердечного приступа, и в комнате бесшумно, словно призрак, материализовался Сервиндейл. Твою мать! Только его мне сейчас еще и не хватало!
– Угм… хщщщ! – сказал я. Отчасти даже приветливо. Не то чтобы этот невежливый ублюдок мне нравился, но он, по крайней мере, не хотел меня убить! Хотя, глядя на то, как он сосредоточенно осматривает открывшуюся ему картину и хмурит брови…
Но все же я рад был его видеть! Мысль о том, что ястребиноносый решит проведать как там поживает его подручный и чего это от него нет вестей, приводила меня в ужас! А Сервиндейл имел такой вид, что и сам мог открутить башку кому угодно!
– Заткнись виршеплет… – не очень-то вежливо ответил он мне.
Длинный маг резко выпростал из-под балахона руку с зажатым в ней подозрительно знакомым предметом. Да чтоб меня! Треклятый синкляр! Долго пялился в него, пока тот не разгорелся тусклым голубым светом. А затем начал натурально обнюхивать дохлого орка, изредка поглядывая на зажатый в руке камень. Закончив с сим процессом, он обмакнул палец в растекшуюся лужу крови, и, подтянув рукав, по-хозяйски залез во внутренности зеленого дохляка едва ли не по локоть…
Тут меня накрыло… казалось в желудке уже ничего не должно было остаться, но меня снова и снова скручивало почти минуту…
А потом… а потом я поднял глаза и увидел Сервиндейла с занесенным ножом! Ах ты траханный дашак! Я захотел закричать… но не смог! Крик застрял в глотке, не сумев продраться сквозь сковавший меня ужас!
– Да не бойся ты… – ласково проговорил маг, взял мою безвольную руку и уколол указательный палец.
Он долго рассматривал каплю крови на острие кинжала, что-то бормотал про себя…
Все это продолжалось довольно долго: маг бродил по комнате, раз за разом ощупывал орка, что-то бормотал, а я лежал ни жив, ни мертв, боясь издать звук… В мозгах плескалась лишь одна мысль – «зашибет – не зашибет»?
Наконец, длинный мессир удовлетворенно хмыкнул, спрятал синкляр, тщательно вытер руки о занавеску и, сев на кровати, навис надо мной.
– Ну, положим, одну загадку мы решили, – сказал он и многозначительно посмотрел на меня.
Я счел за лучшее промолчать.
– Ты знаешь, виршеплет… Ты на редкость… Нет, ты – чу-до-вищ-но удачливый раздолбай, – он пялился мне в глаза, и я не смел отвести взгляд. А в его зрачках засыпал голубой огонь.
– Ык, – ответил я.
– Ты знаешь, что на тебя наложено одно очень мощное, очень сложное и очень давнее заклятье?
– Ы?
– Откуда у тебя уши?
Я удивленно вытаращился на мага. Что за резкая перемена темы?
– От мамы, от папы?..
– От м-мамы…
– Кто она?
– Н-не знаю…
– Ладно, все это не столь важно. Итак, с тобой лично беседовал мессир Агар и вот этот симпатичный, немножко мертвый, здоровяк, – маг лениво пнул дохлого орка.
– Ы.. м-м-м… щы-ы… – ответил я.
Добрый взгляд мессира Сервиндейла посуровел.
– Хватит мычать, виршеплет. Ты снова вытащил счастливый билет. Вероятно, благодаря твоей матери-эльфе. В тебе сидит очень мощное заклятие охранения. Именно им объясняется не совсем здоровый вид этого малого… – маг опять пнул орка, – впрочем, оно уже почти исчерпано.
Он покопался под балахоном и внезапно протянул мне небольшую золоченую фляжечку, покрытую затейливой вязью.
О Ушедшие! Не считая того, что я еще жив, это первая удача одного бедного виршеплета за сегодняшний день. А Сервиндейл-то неплохой малый, а?!
Я дрожащими руками отвинтил крышку и впился губами в эти уста богов… Твою мать… что за хрень?!
Горло перехватило, а потом бесова бурда провалилась в желудок, сжигая все на своем пути.
Да он меня травануть что ль решил?!
Меня скрутило, раскрутило и скрутило снова, но, бараний рог мне в зад, полегчало!
– Итак. Собственно, что от тебя хотел Агар, понятно. Хотел отсутствия твоего присутствия на Ледяной Горе и вообще среди живых. Что ты ему рассказал?
Гм. Шестеренки в моей, прочищенной адским пойлом, голове завертелись с удесятеренной скоростью. Мессир Сервиндейл, конечно, весьма мил и добр, но что будет, когда я поведаю ему о том, какие серенады о его делишках я выпевал пред его коллегой? С другой стороны, длинный маг не дурак, и обо мне, похоже, не слишком высокого мнения. Как я пел горлицей при виде такого, как дохлый орк, красавца, он наверняка просчитал. И если я еще жив, то с этим фактом он вполне смирился. А значит, что? А значит, фантазию прибережем для будущих поэм! А сейчас бедный виршеплет Аска Фиорентийский состряпает как можно более жалостливую физиономию и в очередной раз расскажет все, что знает!
И будь я не на том месте, на котором нахожусь, клянусь яйцами, я бы поржал, глядя, как мрачнеет этот длинный высокомерный ублюдок! Прямо, как ястребиноносый некоторое время назад! А ведь, и правда, эти двое мало того, что знакомы, так еще и на дух друг друга не переносят!
Впрочем, больше его рожа не сказала мне ничего, да я особо и не старался что-то на ней рассмотреть. Я был более озабочен оценкой своих актерских способностей – разжалоблю, иль нет?
Стоически выслушав мои путанные излияния, Сервиндейл задал мне риторический, по крайней мере я на это надеюсь, вопрос:
– Скажи мне, виршеплет, почему я не прибил тебя еще в прошлый раз?
Седой маг задумался.
– Припомни точно. Он сказал: «Серые проснутся к вечеру»?
– Гм… да, точно так и сказал!.. А-а-а, стоп, нет! Он сказал «полностью». Точно! Он сказал «полностью проснутся к вечеру»! – я быстро-быстро закивал головой, словно эта деталь могла сказаться на судьбах мира.
Маг заходил по комнате, перешагивая через оркову кровищу, в задумчивости потеребил бороду.
Наконец он утопал, оставив меня наедине с невеселыми мыслями. Напоследок он опять вперился в меня тяжелым взглядом зеленых глаз и дал еще один совет:
– Хотя у тебя дерьмо осла между ушей, дам тебе, виршеплет, еще один совет. Звучать он будет также, как и прошлый. Вали отсюда на хрен. Забейся в лес, найди себе пещеру и засядь в ней на ближайшие пару недель. Меток на тебе больше нет. Прощай и больше не попадайся мне на пути.
Хотел я, было, ему сообщить, что я, собстна, и занимался здесь процессом сваливания… но решил этого серьезного парня не раздражать.
Аска, Аска, какого… ну какого хрена ты вляпался в это магическое дерьмо? «Меток на тебе больше нет»! Твою мать! Так вот как эти уроды меня постоянно находят!
О Ушедшие, меня только что осенило! Готов поспорить на свои уши, что длинный ублюдок хотел поймать ястребиноносого на живца! То есть – на меня! Поймал? Нет. А почему?! Почему опоздал? Гм… А хрен его знает! Все это отвратно пахнущее магическое дерьмо!
Так, стоп, а что этот Сервиндейл там бормотал про мою маманю? Заклинание охранения? Во мне?!
Твою мать! Мозги вскипают от всей этой хрени! И как назло ни одной бутылочки, чтобы поправить здоровье!
Я лихорадочно оглядел комнату. Дохлый верзила, озерцо кровищи, прудик блевотины. О Ушедшие, во что превратился мой костюм?! Нежно-зеленый пурпуэн безжалостно заблеван, а на помятых шоссах расплылось дурно пахнущее пятно! Ядреный пень! А берет? Где мой берет, за который я отвалил кучу бабла?
Я снова зашарил взглядом по комнате и со вздохом облегчения обнаружил берет в углу, буквально на расстоянии вытянутой руки. Схватил, натянул, а потом подумал – на какой бес он мне сейчас-то? Стащил и бросил опять его в угол. Так, а что там в спаленке?
О Ушедшие, как же тяжело вставать. А ну нахрен, так доползу!
В спаленке было темно, тяжелые портьеры наглухо запахнуты, постель смята…
А еще… а еще… Твою же мать… Бар Бычеух, да я тебя люблю, оркская твоя харя! Около огромной кровати на тумбочке, словно пришелец из другого мира, стояла чудесная, просто расчудесная бутылочка темного стекла, и даже отсюда я видел, что она полна-полнехонька!!!
Этикетки на бутылке не было, но недаром я семь лет обучался в Белой Цитадели! Какой-то сорт темного оркского горлодера! Не знаю уж, в самом деле, орку на опохмел нужно сто-о-о-олько?
Я сам не понял, как очутился под тумбочкой с бутылкой в руке. «Чпок» и в пересохшую глотку полилось огненное пойло. Ну и забористая дрянь! Клянусь моими ушами, она достойна упоминания в балладе!
Если только они у меня будут к исходу дня! Так на чем я там остановился?
Сервиндейл, ястребиноносый, магия-шмагия… маманя! А что я вообще знаю о мамане? Гм… Да ничего! Я так на дух не переношу папаню, что вообще редко задумываюсь о мамане… Что мне там об этом всем рассказывала старая Сента? Гм… Она прислала меня с запиской. Мол, нагулял – так получи.
Я вновь приложился к бутылке в надежде, что горлодер освежит память. Тщетно! Хоть убей, не помню…
Ясно одно. Эта эльфийская шлюшка на прощанье наложила на меня бесово заклинание. А такое уж оно бесово?..
Ядреный пень! А тварь в тараканнике старого Шата? Это что ж, и ее тоже я?!
Ай да маманя! Это что же… когда меня пытаются грохнуть… оно срабатывает, и мы получаем на руки труп? А что же сир Меддок? Это рогатый урод меня ж чуть не приколол тогда! А вот хрен его знает! Магия, мать ее…
Вернемся к нашим баранам. Вернее к одному барану… Барану с большой буквы! Ты почему, дурень, не свалил в лесную глушь, как тебе сразу посоветовал длинный хрен?
Стоп! А что он там плел про метки? А если на мне была метка ястребиноносого? Тогда что с того, что я забился бы в самую дырчатую дыру этой сраной ойкумены? Он и его веселый ручной орчик запросто приперлись бы за мной… Или не приперлись? Потому что я свалил из города! А им что надо? Вернее НЕ надо? А им не надо шума!
О мудни великана, как же трещит башка от всей этой срани! Глотну-ка еще этого славного пойла! Ну Бар, ну молодец, засранец, подумал о бедном Аске…
И никто ведь меня не любит… маманя спихнула меня папане… старый пердун сдал меня горничной на воспитание… Мне двадцать три года! А что я нажил? Дурную голову и несколько собутыльников?
Мне вдруг стало так обидно… ну так обидно… Прям до слез. Одинокий, никому не нужный полуэльф…
Я похлюпал носом, глотнул еще горлодера… Ну и забористая штука! Эх, только старина Бар меня понял! На что страшная харя, а такой душевный чело… орк! О Ушедшие, я ведь даже не помню, о чем мы там терли целый вечер. Но ведь позаботился, приберег бутылочку для бедного Аски…
Какое-то время я просто сидел в блаженной неге и попивал горлодер, с единственной мыслью – какой все-таки отличный парень кэп Бар Бычеух!
Прислушался… Где-то неподалеку заиграла музыка. Залихватская мелодия… «Мэри и ее веселый пони!» Может, пойти поплясать?
Я попытался оглядеть себя… мда… Пощупал шоссы, высохли ли они?
Высохнуть-то высохли, но даже в полумраке я разглядел безобразное пятно.
Полумраке? Уже вечер? Твою мать! Я тут назюзюкиваюсь, а мне же надо валить! Куда валить?! Куда-нибудь!
Аска, Аска, пьяный ты осел, какого ты тут разлегся? Длинный мудень тебе ясно сказал – чем дальше ты от цивилизации, тем здоровее твоя башка! Две трети ойкумены Ледяная Гора – леса, ну так ноги в руки и вперед! У тебя есть при себе несколько монет, накупишь у крестьян жратвы, возьмешь бочонок какого-нить кислого пойла и переждешь бурю в уютной пещерке. Пока все эти уроды друг друга режут.
Стоп. А как же старина Бар? Он ведь завтра отваливает. Пещерка – пещеркой, но что делать дальше? Объясняться с господином Далтоном, с Барагавой и далее по списку? Да ну на хрен! Валить надо не из Сантана, валить надо с этой сраной ойкумены! Аска Фиорентийский должен начать новую жизнь!
О Ушедшие, дайте только выбраться из этой передряги… я сложу оду в вашу честь! Это будет такая ода – всем одам ода!
Поэтому ноги в руки и двигаем к Бару… Как там называется его кораблик? «Мариш-то…» «Морской…», а чего «морской»?! Бараний рог мне под ребра, не помню! Как же медленно ворочаются мысли… Ну ничего, найду… А на галеоне несколько десятков хандагадарских зеленокожих бугаев. Ха! Спорю на свои уши, что даже ястребиноносый трижды… трижды подумает перед тем… как туда лезть. Так что, ноги в руки и…
Не понял…
Я попытался оторваться от ставшей такой родной тумбочки, но ноги предательски отказались повиноваться! Да что за хрень?! Зашарил рукой по резному дереву, пытаясь привести свою тушку в вертикальное положение… И без всякого результата!
Аска, ослоухий ты мудень! Да ты напился, твою мать! Когда успел? На старые дрожжи? Или то треклятое пойло Сервиндейла?
И тут мне стало страшно.
Очень страшно.
Вполне вероятно, что я сейчас сам себя, фигурально выражаясь, закопал…
Что если долбанный ястребиноносый решит проведать своего ручного орка, найдет его в виде трупа, а рядом обнаружит одного пьяного в дупель виршеплета?
Я перестал возюкаться и затих. Прислушался…
Где-то недалеко играла музыка, слышался гомон, топот танцующих и пьяные крики…
Аска, ослиная башка, что ты хочешь услышать? Шаги собственного убийцы?
Но что же делать… что же делать… Я еще так… молод… так… молод... Я еще не стал знаменитым… еще не сплел свои лучшие вирши… Твою… же… мать…
Из последних сил я запрокинул бутыль с горлодером, допивая огненное пойло.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Последнее редактирование: от rat666.

Виршеплет из Фиорены 19 мая 2018 17:47 #99762

  • rat666
  • rat666 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Ученик
  • Ученик
  • Сообщений: 15
  • Репутация: 16
  • Спасибо получено: 17
Начал выкладку своей книги на портале Литнет.

Если не сложно, прошу поставить лайк) Полезно для рейтинга.

litnet.com/account/books/view?id=72412
Спасибо сказали: ilin.s

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Виршеплет из Фиорены 19 мая 2018 19:42 #99763

  • ilin.s
  • ilin.s аватар
  • Не в сети
  • Великий Мастер
  • Великий Мастер
  • МихейАбевега
  • Сообщений: 645
  • Репутация: 151
  • Спасибо получено: 571
Плюснул)))
За нашу безмозглую молодость:drink:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Белее-ет мой парус такой одинокий на фоне стальных кораблей
Последнее редактирование: от ilin.s.

Виршеплет из Фиорены 19 мая 2018 20:08 #99764

  • rat666
  • rat666 аватар Автор темы
  • Не в сети
  • Ученик
  • Ученик
  • Сообщений: 15
  • Репутация: 16
  • Спасибо получено: 17
Благодарствую!

От вашего плюса и коммента книжка сразу взлетела с 15800-го места на 4000-е)))

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Последнее редактирование: от rat666.

Виршеплет из Фиорены 19 мая 2018 20:16 #99765

  • ilin.s
  • ilin.s аватар
  • Не в сети
  • Великий Мастер
  • Великий Мастер
  • МихейАбевега
  • Сообщений: 645
  • Репутация: 151
  • Спасибо получено: 571
Рукалицо)))))))) Сочтемся)))))))

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Белее-ет мой парус такой одинокий на фоне стальных кораблей
Последнее редактирование: от ilin.s.
  • Страница:
  • 1
  • 2
Модераторы: Добрый